Полжизни за неё…

О, это было стремительное, волшебное, не поддающееся никаким объяснениям превращение! Останин оторвал от себя её руки и тоже опустился на колени. Схватил Жанну за плечи, резким движением повалил на спину, стал покрывать жадными поцелуями её лоб, губы, щёки, шею. Затем – срывая одежду – изголодавшимся хищником набросился на её упругие груди с розовыми кружками вокруг сосков, на гладкий молодой живот, на упругие бёдра, не замедлившие порывисто податься ему навстречу…

Через несколько секунд-минут-часов-дней-какая-разница-если-времени-больше-не-существовало – они уже катались по полу, осыпая друг друга неистовыми ласками.

И – конечно же – он позабыл обо всём на свете, когда наконец сорвал с Жанны трусики и вошёл в её горячее лоно. Дальнейшее можно уподобить шторму, цунами, стихийному бедствию, от которого нет спасения. Пространство взорвалось неисчислимыми степенями свободы, мироздание рассыпалось в прах, осталось только её тело, изгибавшееся и вздрагивавшее, и растворявшее Останина в себе.

Знакомая картинка, такая близкая сейчас в памяти и такая далёкая одновременно: он сверху, она снизу… потом она сверху, он снизу… И далее – нескончаемое повторение, теловращение, борьба и единство противоположностей.

Да уж, плотские чувства – независимо от степени своего накала – имеют намного больше горизонтальных свойств, нежели вертикальных, с этим не поспоришь.

…После того случая Жанна перестала исчезать по ночам.

Несколько дней она была тише воды ниже травы. Казалась другим человеком. Словно её подменили.

А затем всё вернулось в нормальное (так ему казалось) русло.

Со временем у Останина пропало ощущение, будто он испытывает страсть к дикому животному, похотливой самке, которая только и помышляет о том, как бы удрать из неволи в лес, к себе подобным, и, прибившись к первой попавшейся стае, приняться дарить свою плоть как можно большему количеству самцов.

Но когда Жанна ушла от него, это ощущение вернулось.

Невозможно избавить человека от пороков, если он цепляется за них изо всех сил, пусть даже помимо своей воли.

Хотя само понятие порока весьма относительно. Останин читал о таком явлении, как «быстрое спаривание», широко распространённом в животном мире даже среди моногамных пар. Например, чайка после оплодотворения своим постоянным партнёром-самцом сидит в гнезде, приняв позу приглашения к спариванию, и позволяет – в скором темпе, без предварительных ухаживаний – соединяться с собой чужим самцам, всем желающим, без разбору.