Вредные привычки

Кочетов усмехнулся:

– Это работая-то на Кондрата?

– Пока что ни от того, ни от другого я не получил ни копейки, – обиделся я.

– Может, тебе их просто пока не за что давать?

Было видно, что в товарно-денежных отношениях старший оперуполномоченный ориентировался как рыба в воде. На этой светлой ноте мы с ним и расстались.

Глава восьмая

Времени, чтобы добраться до драматического театра, у меня оставалось немного. Я выехал на Центральный проспект и, нигде не останавливаясь, проследовал до поворота на Красноармейскую.

Автомобили шли сплошным потоком. Определить, в каком из них мог сидеть «пастух», был способен разве что волшебник. Я оставил машину на автостоянке и до драмтеатра дошёл пешком. Часы показывали без трех минут два. Наблюдая за игрой струй, Климентьева стояла у фонтана. Синие джинсы и белая блузка смотрелись на ней ничуть не хуже, чем волшебный прикид на Золушке. Все звуки перекрывал шум воды.

Я остановился у неё за спиной и произнёс:

– А я уже думал, что мы с вами больше не увидимся.

На секунду её боевой раскрас заставил меня задержать дыхание. Помада, пудра и тушь лежали на лице таким плодородным слоем, что из него впору было формировать грядки.

– Как это вам удалось, – вырвалось у меня, – использовали масляные краски?

– Это все, что вас сегодня интересует?

– Вопросы женской красоты всегда волновали меня, – сказал я.

Климентьева улыбнулась:

– А вопросы жизни и смерти?

– На голодный желудок это редко у кого получается. Вы мне лучше скажите, что вы такого ляпнули Кондратьеву, что он тут же захотел от вас избавиться?

– Пообещала сдать ментам.

– Не могли придумать ничего глупей?

– Он первый начал.

Все-таки молодость даёт женщине лишь одно преимущество.

– А что он от вас хотел?

– Архив Чугунова.

– И только?

– В придачу со мной.

– А вы думали, он сразу отпустит вас на все четыре стороны?

– Я свободный человек.

Я осуждающе покачал головой:

– Даже слушать вас как-то неловко. Вы на перекладных или на машине?

– На своих двоих.

– Долго пользоваться гостеприимством ювелира нельзя, – сказал я. – Рано или поздно Кондратьев обязательно его вычислит.

– Не переживайте, я скрываюсь не у него.

– У Кравцовой вы тоже долго не протянете.

– Предлагаете сдаться?

– Для начала давайте объединим наши усилия, – сказал я.

– Жизнь в обмен на архив?

Я отрицательно покачал головой:

– Такие, как Кондратьев, с такими, как вы, не обмениваются.