Чужой реванш

В любом случае она бы нанесла тяжелый удар своим близким. Как ни крути, любая смерть сама по себе вредна. Но смерть ли только? Может, и жизнь тоже наносит кому-то вред? Например, его Антона Введенского, жизнь кому-нибудь приносит нестерпимые страдания. И тут его посетила наиглупейшая мысль: мы – земляне, наносим вред чужакам тем, что живем. Поэтому они хотят нас сжить со свету…

В лабораторию он приехал где-то в начале четвертого. Введенский не стал ни с кем разговаривать, и сразу же пошел в архив, чтобы с головой окунуться в работу отвлекавшую от тревожных мыслей о будущем.

На сей раз работа давалась с трудом. Начальник лаборатории был человеком рассеянным и настолько все запутал, что переслал Антону по почте некую адскую смесь из отчетов разных лет. Поэтому пришлось приехать самому и разбираться на месте. Секунды монотонной работы сливались в минуты, а минуты в часы. Казалось, что Антон уже целую вечность ковыряется в дурацких лабораторных отчетах. Огромный металлический стеллаж, заполненный папками и старыми бумажными книгами, словно небоскреб, нависал над ним.

Готовый в любую минуту завалить его макулатурой с головы до ног. Он ненавидел и этот стеллаж, и бесполезные бумажки внутри его. Между тем за окном уже потемнело, рабочий день подходил к концу. Сотрудники разбредались по домам. В лаборатории остался только Введенский и какая-то девица – лаборантка, которая последней закрывала помещение. Она несколько раз заглядывала в архив и осведомлялась, когда же он закончит. Введенский сказал, что никогда…

Вначале Антон решил, что от переутомления у него начались галлюцинации. Неожиданно раздался сильный грохот, под ногами завибрировал пол, стены задрожали. Оконное стекло пошло трещинами и разбилось, засыпав комнату маленькими острыми осколками. В комнату ворвался морозный воздух, и в довершении всего погасло внутреннее освещение.

–Бог ты мой! – Введенский привстал, выглядывая в разбитое окно, как вдруг здание содрогнулось, словно при землетрясении.

Сильный толчок опрокинул Антона на пол. Последним, что он увидел, были падающие на него десятки папок и темная громада накренившегося стеллажа. Он и в самом деле с головой окунулся в работу…

…неясный промежуток времени существовала лишь пустота. Потом он очнулся. Вокруг было темно. Что-то большое и тяжелое лежало на нем и давило на грудь. В голове пульсировала тупая боль.