Отряд «Авангард»: Клинок пери. Багровая графиня. Тёмный Наследник

 – Конечно, я не уверена, но сходство поразительное.

– Дочь Бероева! – воскликнул Марат. – Ко мне в «Додзе» сегодня приходил какой-то легавый и интересовался ею!

– Вот как? – протянула Алекса. – Не нравится мне это. Если уже и легавые заинтересовались… Шахиня, Одноглазый, отправляйтесь к особняку Бероевых и подключитесь к местной вышке связи. Я хочу знать все о его обитателях. Если это действительно девчонка Бероева, я их особняк с землей сровняю.

– Так, может, сразу взорвать все к чертовой матери? – оживился Амбал.

 – Чего зря время терять?

– Ну мы же интеллигентные люди, – усмехнулась Алекса. – Сначала нужно все выяснить.

– А с этим предателем что делать? – спросил Одноглазый, кивнув на лежащего у его ног Очкарика.

Алекса повернулась к нему, обмахиваясь веером.

– Он сдал ей всех, кроме Матриарха, поскольку никогда не видел ее лица. Но он не виноват, он просто оказался не в том месте не в то время…

Амбал и Одноглазый медленно отошли от Очкарика, а тот поднялся на ноги и расправил плечи.

– Да, я ни в чем не виноват, – подтвердил он, глядя на Алексу, но все еще слегка покачиваясь. – Это все она, эта девчонка.

– Однако двое наших уже погибли, – вкрадчиво проговорила Алекса, приближаясь к нему. – Ты же не думаешь, что твой поступок останется безнаказанным?

– Но я… – начал Очкарик.

Алекса резко тряхнула веером, и из его боковых пластин с щелчком выскочили острые металлические лезвия. Алекса тут же сделала молниеносный выпад рукой. Очкарик с вытаращенными глазами схватился за шею, но кровь хлестала фонтаном, быстро пропитывая одежду.

Алекса одним движением стряхнула с веера багровые капли, и лезвия втянулись в гнезда. Очкарик сполз по стене на пол и вскоре затих. Алекса медленно сложила свой веер, с отвращением глядя на тело, скорчившееся у ее ног.

– За работу! – приказала она остальным.

* * *

Особняк Бероевых стоял за чертой старого города. От главной дороги к нему вела узкая просека, вся в колдобинах, густо заросшая травой.

Ветви деревьев так низко склонились над дорогой, что цеплялись за крышу автомобиля Никиты. Судя по всему, здесь редко ездили машины. Путь долго извивался между толстыми стволами дубов и сосен и наконец вывел его к особняку.

Это был мрачный двухэтажный дом, возвышавшийся на небольшом холме, окруженный буйно разросшимися зарослями сирени и черемухи. Особняк производил впечатление необитаемого, и мусор, разносимый ветром по двору, лишь усиливал это чувство.