Иллюзион

Она подошла к автобусной остановке, ознакомилась с расписанием и присела на свободную скамейку.

До приезда автобуса оставалось еще минут двадцать. Чтобы хоть как-то убить время, Катерина вытащила из сумки найденную в кабинете Поплавского тетрадь, открыла ее и принялась читать.

…Четырнадцатое ноября

Я хорошо известен как автор увлекательных сказочных историй, но отчего-то никогда не испытывал ни малейшего желания записать историю своей жизни, а тем более – вести дневник. Но события, в которых мне не так давно пришлось принять участие, все же побудили меня взяться за перо и бумагу, ибо я пережил нечто до такой степени таинственное и непостижимое, что просто обязан рассказать об этом.

Пусть мое повествование станет предостережением для тех, кто решится последовать моему примеру.

Много лет в моей семье из поколения в поколение передавался фамильный ключ из голубого хрусталя, созданный, по преданию, больше двух веков назад. Красивая вещица длиной около тридцати сантиметров, вся покрытая тончайшей резьбой, напоминающей узор на морозном окне.

Я всегда считал его милой старинной безделушкой, несмотря на таинственные легенды, связанные с ним. Мой дед уверял, что этот ключ передал нашему предку сам великий алхимик и чародей Калиостро, наказав хранить его и никогда никому не показывать. И что, кроме него, в мире существует только два подобных ключа. Но разве мог я всерьез воспринимать эти россказни? Мне казалось это сказкой, красивым семейным преданием, выдуманным стариком, чтобы развлечь своего внука. Но недавние события заставили меня взглянуть на голубой хрустальный ключ совершенно другими глазами.

Началось все в один промозглый осенний вечер, когда я от скуки достал колоду Таро и решил заглянуть в свое недалекое будущее. Я перетасовал старинные карты и вытянул «шестерку мечей». Это сильно меня удивило, ведь эта карта означала посланника либо скорое путешествие.

Не прошло и получаса, как в дверь моего дома постучали. Пришел молодой Державин, сын моего недавно скончавшегося друга и соратника по дворянскому собранию.

Александр всегда мне нравился. Утонченный, воспитанный юноша, обладающий сильным характером и несгибаемой волей. От отца он, правда, унаследовал и чрезмерную гордыню, но для потомка известного аристократического рода это не недостаток, а скорее, наоборот, достоинство.

Надо сказать, что мы дружили с Александром много лет, а после кончины его отца наша дружба стала еще крепче. Он всегда обращался ко мне за советом.