Сотрясающий землю

Артем с щелчком раздвинул подзорную трубу, случайно задев при этом сидевшего перед ним пожилого благообразного господина. Старичок что-то гневно прошипел, потирая затылок. Артем тихо извинился.

Сцена выглядела, как настоящая базарная площадь.

– А мы что смотрим-то? – удивился вдруг Артем.

– «Кармен», – шепнул ему Игорь.

– «Кармен»?! Так это же опера! А я думал, мы с вами на балет пришли!

– Балет?! В оперном-то театре?! – воскликнула Ирина.

– Нельзя ли потише? – недовольно проскрипел старик перед Артемом.

Тем временем из оркестровой ямы грянула музыка. Перед зрителями появились солдаты с винтовками наперевес. На другом конце сцены несколько цыганок, сидящих за длинным деревянным столом, скручивали сигары из коричневых табачных листьев.

Артем с недоуменным видом повернулся к Никите:

– Что-то я не понял… «Кармен» – это же трагедия про Древнюю Грецию?!

Никита едва не поперхнулся.

– Сядь и замолчи! – громко прошипел он. – Ты нас решил на весь театр опозорить?!

– А что я такого сказал-то?! – Бирюков повернулся к Игорю.

 – Нас обманывают! Показывают совершенно не то, что обещали!

Старик опять обернулся:

– Нельзя ли потише?!

– Нельзя! – уперся Артем. – Что за фигня?! Я что, один здесь знаю, что такое «Кармен»?! – Он вскочил на ноги. – Почему не ту оперу показывают?! – гаркнул он на весь зал.

– Если он сейчас свалится вниз, я буду хохотать всю оставшуюся жизнь! – мрачно проговорила Ирина.

Никита рывком усадил Артема обратно в кресло:

– Заглохни! На нас уже люди смотрят.

Зрители, действительно, с любопытством крутили головами в поисках нарушителя спокойствия.

– Пусть смотрят! Дурачье! Еще корчат из себя продвинутых театралов!

Артем обиженно скрестил руки на груди.

Ирина отобрала у него подзорную трубу и начала разглядывать богатое убранство сцены и сержанта Моралеса, который вовсю распевал вместе с молодой цыганкой. Ксения мягко сжала руку Никиты.

А Никита, забыв про все, вглядывался в сумрачный зал.

В темноте он видел хорошо, сказывались способности оборотня. Взгляды всех зрителей были прикованы к ярко освещенной сцене, на галерку больше никто не оглядывался. В полумраке зрительного зала поблескивали драгоценности и окуляры биноклей.

Внезапно внимание Никиты привлекла богато украшенная ложа рядом со сценой. Он даже не понял почему. В ложе сидели четверо. Высокий тощий старик в старомодном пенсне с темными стеклами.