Автобиография йога

Если вы вернетесь ко мне домой до полуночи, не нарушив ни одного установленного правила, я буду самым потрясенным человеком в Агре!

– Я принимаю вызов.

Ни в моем голосе, ни в сердце не было колебаний. Мне с благодарностью вспомнились случаи Мгновенного Благодеяния: мое исцеление от смертельной холеры благодаря обращению к портрету Лахири Махасайя; игривый подарок в виде двух воздушных змеев, когда я стоял на крыше Лахора с Умой; своевременное появление амулета в минуты моего уныния; решающее послание, которое принес неизвестный бенаресский садху к порогу дома пандита; видение Божественной Матери и Ее величественные слова любви; Ее быстрый ответ на мои незначительные затруднения через Мастера Махасайя; помощь в последнюю минуту перед сдачей выпускных экзаменов в школе и величайшее благо – мой Учитель, явившийся во плоти из тумана мечтаний всей жизни.

Никогда бы я не признал, что моя «философия» не пройдет испытаний на суровом полигоне земного мира!

– Такая готовность делает тебе честь.

Я немедленно посажу вас на поезд, – Ананта повернулся к Джитендре, который слушал нас с открытым ртом. – Ты должен пойти с нами в качестве свидетеля и, очень вероятно, такой же жертвы испытаний!

Полчаса спустя мы с Джитендрой держали в руках билеты в один конец для нашей спонтанной поездки. В укромном уголке станции мы позволили Ананте нас обыскать, чтобы он убедился, что у нас нет никаких спрятанных сокровищ. Наши простые дхоти[71 - Дхоти завязывается узлом вокруг талии и прикрывает ноги.

] не скрывали ничего, кроме наготы.

Так как вера пересеклась с серьезной сферой финансов, мой друг запротестовал:

– Ананта, дай мне одну или две рупии для подстраховки, чтобы я мог телеграфировать тебе в случае неудачи.

– Джитендра! – мое восклицание прозвучало резко и укоризненно. – Я не буду продолжать испытание, если ты возьмешь деньги для подстраховки.

– В звоне монет есть что-то обнадеживающее, – Джитендра больше ничего не сказал, поскольку я строго посмотрел на него.

– Мукунда, я же не бессердечный, – в голос Ананты прокрался намек на сожаление. Возможно, его мучила совесть – за то, что он отправил двух мальчиков без денег в незнакомый город, или за его скептическое отношение к вере. – Если по счастливой случайности или милости Бога ты успешно пройдешь испытание в Бриндабане, я попрошу тебя принять меня в свои ученики.

Это обещание звучало довольно странно, под стать необычному случаю.