Посеявший бурю

– Так я могу оставить его себе? – с надеждой спросил Никита.

– Он очень редкий и дорогой, но в «Белом Ковене» его пока не хватились. До тех пор он твой. А там еще что-нибудь придумаем. Я уже несколько месяцев занимаюсь твоим вопросом, с тех самых пор, как Татьяна рассказала мне о тебе.

– Я знаю, что в истории упоминаются несколько Наследников и все они очень плохо кончили. Для них не нашлось подобных оберегов?

– Думаю, никто и не пытался им помочь, – сдержанно ответила Таисия. – С ними просто расправлялись так же, как с ведьмами во времена инквизиции.

Но мы живем в цивилизованном мире, и средневековые законы сейчас не актуальны.

– Спасибо, – выдохнул Никита, взяв ее за руку.

– Пока не за что, – улыбнулась Таисия. – Но я действительно рада тебе помочь. Береги медальон как зеницу ока. И особо следи, чтобы он не потерялся во время превращений. Он постоянно должен висеть на твоей шее. А Летиции знать об этом вовсе не обязательно.

– Сохраните это в тайне даже от нее?

– У меня много тайн.

 – Таисия как-то странно на него посмотрела. – Даже от самых близких людей… Некоторые секреты должны раскрываться, только когда наступит их время. Другие не должны открыться никогда. Так будет легче для всех.

В комнате воцарилось неловкое молчание.

– Так что насчет тауматургии? – напомнила Татьяна.

– Я готова, – тут же ответила Таисия.

Она подошла к старинному бюро темного дерева и вытащила из нижнего ящика сложенную карту и несколько черных свечей. Оказалось, что это карта Санкт-Эринбурга и его окрестностей.

Таисия разложила карту на полу, идеальным кругом расставила вокруг нее свечи и зажгла их.

– Правила помнишь? – с улыбкой спросила она Татьяну. – Мне нужна фотография либо личная вещь. Сначала поищем на карте города, а если не выйдет, возьмем карту области.

Никита видел ритуал впервые, и все ему было в диковинку. Татьяна вытащила из бумажника и протянула Таисии небольшую фотографию Антона Василевского, затем вырвала у себя волос и тоже подала колдунье.

Та сняла с шеи длинную золотую цепочку с крупным кристаллом и волоском примотала фотокарточку к медальону. Затем в руке Таисии сверкнула длинная серебряная игла.

Никита поморщился. К иглам, тем более серебряным, он испытывал стойкое отвращение. Татьяна молча протянула ей ладонь. Таисия уколола себе палец, затем уколола и Татьяну. Две капли крови, казалось, втянулись в кулон, и цепочка в руках женщины начала медленно раскачиваться в воздухе.