Академия Черной птицы. Уничтожить тьму

Я облегченно сполз по стене на землю и разжал руку.

– Ты как, в порядке? Тварюга здорово тебя потрепала.

Я поднял взгляд на Крашера, склонившегося надо мной с явным беспокойством.

– Все нормально. Он просто прогрыз металл.

В качестве доказательства я приподнял искусственную руку и пошевелил пальцами. Суставы плавно двигались. Лишь мизинец чуть дергался. Потянув за него слегка, я с легкостью оторвал шарнир. Мы в недоумении посмотрели сначала на руку с отсутствующим мизинцем, а затем на сам мизинец.

– Да что ж такое, – не удержался от комментария Крашер.

 – Третий раз за неделю. Я не хочу этого говорить, Фалько, но…

– Тогда лучше помолчи.

– Но… – он усмехнулся, – ты же уже одной ногой на свалке.

Обреченно вздохнув, я вновь уставился на мизинец, а потом на место, где этот мизинец должен был крепиться.

– Да что же с ней не так?

– Проклята? Проржавела? Смазал маловато? – выдвинул версии Крашер. Я бросил на него язвительный взгляд, но он лишь виновато пожал плечами. – Может, опять отвезем тебя в гараж для замены масла?

Я решил не комментировать его предложение и уселся на корточки рядом с еще совсем недавно корчившимся от боли телом.

– Ну и зверюга, – отметил напарник, почти не скрывая удивления.

– Обычно они в городе не живут. Что он тут забыл?

Крашер опустился на колени рядом с телом и приподнял обезьяноподобную лапу зверя.

– Видишь шрамы на спине? Ему подрезали крылья.

Я нахмурился, заплел волосы и откинул, чтобы они упали на плечо.

– У него везде шрамы. Погоди, а это что? – я снял четки с его мускулистой шеи, приподнял уродливую мордень и вскинул брови вверх. – Это что, ошейник?

Крашер увидел цепь, прикрепленную к ошейнику, и фыркнул.

– Уму непостижимо. Какой-то сумасшедший держит его у себя как щенка? Это все равно что с бешеным тигром идти на прогулку.

– Кто знает. Может, крылья подрезали в раннем возрасте. Так сказать, для послушания.

– Хочешь сказать, для дрессировки? Кому такое в голову взбредет?

Я печально взглянул на медальон в руке.

В моих руках будто безделушка, а не сосуд с душой демона. Непонятная тоска уселась где-то внутри меня, явно не от зловония смерти и запаха гниения в этом сточном проходе.

– Кому-то более могущественному, чем Бозам, – ответил я.

Крашер выглядел не менее обеспокоенным, и мы потихоньку двинулись прочь. Я шел впереди, а мой напарник, уже привыкший к тому, что я постоянно занят какими-то рассуждениями, тоже шел молча.