Академия Черной птицы. Уничтожить тьму

Похоть не сковать цепями верности, она вырвется наружу в любом случае. Ответь мне: неужели за столько лет ты никогда не представляла чужие руки на своих бедрах или чужие губы на своей шее? Неужели ты никогда не кончала, представляя другого на месте бывшего?

От его слов по моему телу пробежала дрожь, а его дыхание коснулось моего уха и шеи. Я заставила себя не вздрогнуть. Я прекрасно понимала, когда со мной кто-то играл и ненавидела, когда этот «кто-то» считал, что имел право играть со мной. И все же у Генри это получалось.

Прилив адреналина, который был так опасен. Я не могла оторвать взгляд от него, так жадно смотрящего на меня сверху. Его губы были так близко, что достаточно было одного вздоха и он коснулся бы меня ими. Но он этого не сделал, и покалывание на коже превратилось в тягучую боль в коленях.

– Не знаю, как ты, но я не представляю свою сексуальную жизнь с кем-то другим. Мне это не приносит удовлетворения.

Генри скривил губы.

– Не лги мне, а главное – себе. Нет ничего постыдного в том, чтобы брать то, что хочешь.

Любовь не исчезает лишь потому, что ты уступаешь своим желаниям.

Он медленно откинулся на диван, не отрывая от меня взгляда. Я надеялась, что он не заметил мое участившееся дыхание и мурашки, побежавшие по коже.

– Ладно, мне пора, – тихо ответила я и встала, но пол как будто стал неровным, и меня зашатало.

Генри поймал меня в мгновение ока. Его пальцы обжигали мою кожу, но почему-то мне было очень холодно.

– Ты в порядке? – спросил он. Когда Генри почувствовал, что я твердо стою на ногах, он отпустил меня.

– Я подожду подруг внизу.

Там безопасность. Подальше от этого взгляда и этих губ, подальше от завораживающего голоса.

Я ждала его отказа, надеялась, что он меня остановит. Вместо этого он улыбнулся, взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони, и у меня участился пульс. Он томно поднял взгляд, и от падающих лучей света его голубые глаза показались мне почти черными.

– Мне было очень приятно.

– Что именно?

Его губы прикоснулись к моей коже, и он опустил мою руку.

– Все.

– Спасибо, – робко ответила я, прежде чем повернулась и быстрым шагом пошла вниз. Я надеялась, что Тавия и Присцилла побыстрее закончат со своими «делами» и вернутся. Сердце бешено колотилось в груди, и я решила оглянуться, но Генри уже не было. Как жаль. Нет – как хорошо!

– Налей мне двойной, – обратилась я к бармену.

– Двойной чего? – спросил он.

– Чего угодно! Лишь бы покрепче.