Амаранты. Одаренный

 – Тебе же всегда нравилось играть со мной.

– Я тогда был щенком, – присев, Элоквент увернулся от руки брата, который хотел погладить его по голове.

Давно уже Квен был не самым младшим из Стармарков, но это не мешало трем старшим братьям постоянно напоминать ему о его месте в стае. Это выражалось в бесконечных потасовках и подтруниваниях и в том, что братьям безумно нравилось ставить его в затруднительное положение, отпуская смущающие его шуточки.

– Не моя вина, что ты ленишься помечать углы. – Шанс взъерошил Элоквенту волосы, безнадежно растрепав тяжелую рыжую косу.

 – Что сказал бы дядя Лауд?

– Что подкрадываться с подветренной стороны неприлично – что в логове, что снаружи.

– Согласен. – Медно-рыжие глаза Шанса блеснули. – Но, серьезно, Квен. Тебе надо приложить хоть какое-то усилие. Не все же мне одному крутиться.

– Журналисты не посмеют. После того последнего раза.

– Не говори, что я тебя не предупреждал. Но, кстати, о щенках, вот хочу тебе своего подкинуть.

Все это время Шанс рассеянно покачивал спящего младенца, своего третьего ребенка.

Завернутая в одеяльце, сплошь расшитое розочками из медно-рыжей ленты, малышка удобно помещалась на сгибе его руки.

– Если мать ребенка поручила тебе присмотреть за ним, кто я такой, чтобы вмешиваться? – Но, говоря так, Элоквент уже улыбался и протягивал руки к новому члену клана Стармарк. Разве крошка Клэрион виновата в том, что ее отцу нужно настроить свой инструмент, а сделать с ней на руках это невозможно. – Папа послал за тобой?

– Да, хотя подразумевалось, что этого хочет общество.

 – Шанс нагнулся и погладил дочь по щеке. – Звездное вино вкуснее под аккомпанемент.

– Я не против. – Элоквенту было и лестно доверие, и приятно. – Лирик и Лавиш всегда так быстро ее уносят, что до нас с Эвером почти никогда не доходит очередь. Райз даже тявкает.

– Лишнее доказательство того, что она – моя доченька. На нас обоих большой спрос. – Язвительная улыбка Шанса будто испарилась, и он заговорил серьезно: – Я слышал, что тебя скоро признают.

Это хорошо. Ты долго ждал.

Элоквент почувствовал, как от смущения вспыхнули кончики ушей. Не зря братья прозвали его малявкой.

Когда он родился, умерла его мать.

Никто не рассказывал ему подробностей, но, судя по песням и разговорам в стае, Аврора Стармарк цеплялась за жизнь достаточно долго, чтобы дать ему возможность прийти в этот мир. Она больше не могла бежать с ними, однако ее сила не покинула стаю. Аврора оставила по себе память.