Близкие миры

 – В двадцать восемь лет? Или мне здесь больше?

– Столько же. День в день. Ты сделал успешную научную карьеру. Много работал, и, главное, твои теории были востребованы. Не сбивай меня, я и сам собьюсь.

– Хорошо-хорошо, – рассмеялся Николай.

– Кроме того, ты депутат Думского Собрания Евразийского Союза. Политикой не очень-то увлекаешься – скорее, занимаешься по необходимости. В сессиях Думского Собрания участвуешь регулярно – лоббируешь интересы науки. Выбрали тебя от нашего региона, потому что ты – молодой, перспективный ученый с высоким рейтингом, а наш институт сейчас известен на всю страну.

И за это тебя кое-кто недолюбливает…

– А вот Евразийский Союз – это, простите, что? – почувствовав некую торжественность момента, вновь перешел на «вы» Николай.

Семен вытер лоб платочком и тяжело вздохнул.

– Не могли найти зеркального мира поближе, – пробормотал он будто бы про себя, но Давыдов услышал. – Евразийский Союз – государство, в которое преобразовался Советский Союз. Говоря проще, Россия, Украина, Белоруссия, Молдавия, Казахстан, Закавказские республики и часть Среднеазиатских.

Другие Среднеазиатские – на правах протектората. Собственно, только Прибалтика от нас отошла. А мы сильно и не горюем. Право транзита через прибалтийские территории есть у любого гражданина и негражданина, Калининград не в обиде. Живем как добрые соседи. Да и как иначе? Задвижка-то на трубе нефтяной и газовой у нас. Было дело, пытались националисты права качать, даже русских, что там живут, ущемлять начали. Но это не больше года продолжалось. Так хвост всем националистам придавили, что некоторые даже в Союз просились. Ну да мы их обратно не приняли. Плохой пример. Нечего туда-обратно бегать.

– Понятно, – кивнул Давыдов.

– Что такое Думское Собрание, объяснять?

– Парламент?

– Не совсем. Земское Собрание, съезд депутатов – что-то вроде этого. А парламент выбирается из членов Думского Собрания и работает на постоянной основе.

– И сколько же депутатов в Собрании? – спросил Николай, хотя по большому счету его интересовали гораздо более насущные вопросы.

Да и в то, что говорил психолог, он не очень верил – слишком странно для него это звучало.

– Три с половиной тысячи, если не ошибаюсь. Какая разница?

– Да так… Любопытно…

Действительно – будь их там пятьсот человек или пять тысяч – что бы изменилось? Николаю, однако, не терпелось сразу определиться со своим статусом. Одно дело – один из пятисот, другое – один из пяти тысяч.