Близкие миры

Что это – старые купюры, новые? Можно ли на них что-то приобрести? Николай с детства увлекался нумизматикой, неплохо разбирался и в бонистике, то есть собирании бумажных денежных знаков.

Год выпуска на деньгах ни о чем не говорил. В 1994 году могли ходить и старые деньги, и новые. В его России в девяносто четвертом году свирепствовала инфляция, счет шел уже на миллионы. Десять рублей того времени не стоили ничего. Но, может быть, здесь дела обстояли по-другому?

Содержание ящиков стола дало много информации для размышлений.

Оставалось включить компьютер.

Загружающаяся операционная система и ее оболочки были ему незнакомы. Где же старый добрый (или не очень добрый) Майкрософт? Николай уже так привык к развевающемуся флагу в виде окна или окну в виде флага. И вот, оказывается, можно обойтись и без этого…

В принципе Давыдов знал о существовании других операционных систем. Но работать с ними как-то не приходилось. А эта, похоже, была отечественного производству, хоть и написанная с использованием латиницы.

При загрузке система показывала в левом верхнем углу яркую куклу и название фирмы-производителя: «Матрена», так что при чтении по-английски русское слово «Матрена» звучало не слишком благозвучно – какая-то странная «Мампиха».

Впрочем, работа в «Матрешке» мало отличалась от работы в «Виндоуз». Папки, вложенные одна в другую, открывающиеся наподобие матрешек, с обязательным указанием всех папок в верхней.

В компьютере были и прикладные программы, и наброски научных статей, и игры.

Давыдову в очередной раз подумалось, что не очень-то хорошо присваивать плоды трудов того Николая, что жил здесь. Конечно, что касается использования интеллектуальной собственности, то ни покойный Давыдов, ни его наследники, если таковые имеются, не обеднеют. Тем более он ведь будет продолжать работать и приносить пользу всем, кто каким-то образом зависел от человека, которого Николай заменил. А вот с изобретениями, открытиями было сложнее. Гость из другого мира знал, что он этих открытий не совершал. И присваивать их было все равно что носить чужие ордена.

«Вряд ли я останусь здесь надолго, – успокоил себя Николай, выключая компьютер. – Мне нужно вернуться домой, в свой мир. А здесь я доведу те дела, которые должен довести, и постараюсь при этом быть хорошим актером. Только бы ничего не перепутать».

Ложиться в холодную чужую постель было жутковато – хотя Давыдов и заменил простыни.