Ангелы Опустошения

Сижу недоумевая не будут ли и мои путешествия по Побережью до Фриско и в Мексику такими же прискорбными и безумными – но клянусь ей-иисусом их Христом это лучше чем болтаться на вот этой скале —

24

Некоторые дни на горе, хоть и жаркие, но пропитаны чистой прохладной красой какая предвещает октябрь и мою свободу на индейском Плоскогорье Мексики где будет еще чище и прохладнее – О старые сны снившиеся мне о горах мексиканского плато где небеса наполнены облаками словно бородами патриархов и в самом деле я и сам Патриарх стою в развевающихся одеждах на зеленом холме золота – В Каскадах лето может в августе жарить но Осень напоминает вам, особенно на восточном склоне моей горушки под конец дня, вдали от жжения солнца, где воздух резок и высокогорен а деревья хорошенько завяли к началу конца – Потом я думаю о чемпионате мира, о шествии футбола по всей Америке (крики увлеченного среднезападного голоса по шероховатому радио) – думаю о по?лках с вином в магазинах вдоль основной линии Калифорнийской Железной Дороги, думаю о гальке в почве Запада под громадными Осенне-гулкими небесами, я думаю о длинных горизонтах и равнинах и об окончательной пустыне с ее кактусами и сухими мескитами что стелются до красных столов плоскогорий очень далеко куда моя старая надежда путешественника вечно стремится и стремится и лишь возвращается пустотой из ниоткуда, долгая мечта автостопщика и бродяги с Запада, скитальцев вслед за урожаем что спят в мешках куда собирают хлопок и покоятся удовлетворенные под ярко вспыхивающей звездой – Ночью, Осень намекает посреди Лета Каскадов когда видишь Венеру красную у себя на холме и думаешь «Кто будет моею дамой?» – Это все, мерцание дымки и зудящие жуки, будет стерто с грифельной доски лета и зашвырнуто к востоку нынешним рьяным морским западным ветром и вот тогда летящевласый затопаю я вниз по тропе в последний раз, с рюкзаком и прочим, распевая снегам и соснам, по пути к дальнейшим приключениям, к дальнейшему томлению по приключениям – и целиком за мной (и за вами) океан слез который был этой жизнью на земле, такой древний, что когда я смотрю на свои панорамные снимки района вокруг Опустошения и вижу старых мулов и жилистых чалых лошадок 1935 года (на картинке) привязанных к ограде загона которой больше нет, я дивлюсь что горы выглядели точно так же в 1935-м (Старая Гора Джека точь-в-точь до тонкостей даже снег так же лежал) как и в 1956-м так что старость земли поражает меня и я вспоминаю искони что она была такой же, они