Ангелы Опустошения

За?мок в ночи —

Около полуночи я так пристально выглядывал в темное окно что мне начали везде мерещиться пожары и вблизи тоже, целых три в самом Ручье Молнии, фосфоресцирующие оранжевые еле различимые вертикали призрачного пламени что вспыхивают и гаснут в моих роящихся наэлектрифицированных глазницах – Буря продолжает их убаюкивать проносясь где-то в пустоте и вновь ударяясь о мою гору, поэтому в конце концов я засыпаю – Просыпаюсь под стук дождя, серо, с надеждой серебристых дыр в небесах к югу от меня – там на 177°16’ где я видел большой пожар теперь вижу странную бурую заплату среди вездешних заснеженных скал показывающую где пожар бушевал и плевался во всенощном дожде – Вокруг Молнии и Коричного никаких признаков вчерашних пожаров-призраков – Туман сочится, дождь падает, день захватывающ и волнующ и наконец в полдень я чувствую как грубая белая зима Севера мчится ветром с Хозомина, ощущение Снега в воздухе, железно-серые и стально-голубые везде скалы – «Ух, ну она дала!» ору я без передыха моя посуду после хорошего после восхитительного завтрака из блинчиков с черным кофе.

Дни идут —

не могут остаться —

Я не осознаю?

Я думаю это пока обвожу кружочком 15 августа в календаре и смотрю, уже 11:30 на часах а значит день наполовину кончился – Мокрой тряпкой на дворе стираю летнюю пыль со своих загубленных башмаков, и хожу и думаю – Дверная петля уборной разболталась, труба сбита набекрень, мне придется ждать еще целый месяц чтобы порядочно вымыться, а мне плевать – Возвращается дождь, все пожары растратят свой порох – Во сне мне снится что я оспаривал какое-то желание Эвелин жены Коди касательно их дочери, на какой-то солнечной барже с домиком в солнечном Фриско, и она одаряет меня мерзейшим взглядом в истории ненависти и посылает мне электрический разряд что волной шока сотрясает мне все нутро но я полон решимости не бояться ее и держусь за свои соображения и продолжаю спокойно говорить не вылезая из кресла – Та же самая баржа где мать развлекала Адмиралов в одном старом сне – Бедная Эвелин, она слышит как я соглашаюсь с Коди что было глупо с ее стороны отдавать единственный торшер епископу, над немытыми тарелками сердце у нее колотится – Бедные человеческие сердца колотятся везде.