Бунт при Бетельгейзе

Там на астероиде есть колония, где я чалился по второму разу… Так для этого бородавочника пролезть в квартиру было не сложнее, чем для меня – проникнуть без приглашения в дошкольное заведение.

– А зачем тебе проникать в дошкольные заведения? – с подозрением покосился на него Иванов.

– Это я неудачно выразился, – пробормотал Швеллер и поспешил перевести разговор на другую тему: – Ну, так что ты там бормотал о бородавочниках?

– Я говорю, что, убив меня, вы обретете массу проблем и не получите никакого удовольствия! – затараторил Эдик.

– Вовсе нет! Мы получим огромное моральное удовлетворение! – прорычал Швеллер. – Да, Иванов?

– О да-а-а! Сдается мне, он просто хочет нас развести, Швеллер. Перо ему в бок надо сунуть. А лучше сухожилия на ногах перерезать. Чтобы не сбежал. И про утюг ты там что-то заикался…

– Разве может маленькое моральное удовлетворение сравниться с большим количеством наличных?! – взвизгнул Эдик. – Только подумайте, господа, какой куш вам предстоит урвать! Я с радостью отдам вам наследство дедушки.

Часть наследства, по размеру моего долга, конечно. И даже с процентами! А сам уеду отсюда и буду себе жарить бублики.

– Что ты будешь делать с бубликами? – насторожился Швеллер.

– Буду их жарить.

– А ты бывал когда-нибудь у дедушки на фабрике?

– Нет, у меня аллергия на сырую муку! Я видел производство только издали – из окна автомобиля. Поэтому я поразмыслил и решил, что фабрику лучше продать. Тогда денег у меня будет вообще завались. И я с радостью отдам их вам!

– Так уж и с радостью?

– Конечно, с радостью и превеликим удовольствием! Мне своя жизнь дороже.

К тому же от денег я не видел в жизни ничего хорошего и пришел к выводу, что от них одни только проблемы. Если бы я относился к деньгам иначе, разве я был бы здесь сейчас с вами? Нет. Я жил бы спокойной, праведной жизнью, заслужил уважение окружающих и любовь близких – как мой дедушка, славный бубличник. А где я сейчас? Близких у меня нет. К тому же я должен отдать наследство любимого дедушки вам. Вы теребите его фотографию своими грязными лапами, пытаетесь оспорить его статус в обществе на Амальгаме-12. Мне стыдно… Нет, нет и нет. Деньги развращают людей и портят жизнь, что видно хотя бы на вашем примере, господа. Как только я расстанусь с деньгами, немедленно заживу другой, праведной жизнью. Не буду больше подонком. Таким, как вы…

– Песни будешь петь копам! – буркнул слегка обалдевший от излияний Цитруса Швеллер и задумчиво помахал бейсбольной битой.