Кодекс чести

Наконец Казарян решился и нанес удар. Я отшвырнул его шпагу. Отличный момент для удара. Но бить я не стал – только кончиком клинка рассек кожу на левой стороне груди противника. И сделал шаг назад, принимая оборонительную позицию.

– Предлагаю считать инцидент исчерпанным.

Казарян опустил шпагу. Лицо его было злым.

– Надо было бить! – закричал он. – Я не признаю себя побежденным!

Лицо секунданта-армянина обиженно вытянулось. Он прекрасно видел, что я остановил удар, который мог достать до сердца.

– Я не предлагаю вам сдаваться, Руслан. Будем считать, что бой шел до первой крови. Она пролилась.

Черная рубашка Казаряна действительно начала пропитываться кровью – под аккуратным разрезом, почти не видимым на добротной ткани.

– Мы не дети! – Мой противник, казалось, обиделся. Хотя на кого, кроме себя, он мог обижаться?

Вмешался Авакянц:

– Руслан, я предлагаю прекратить бой. Условия более чем приемлемые. Мы обсудим их с секундантом господина Волкова.

Пять минут спустя секунданты вынесли вердикт: удовлетворение сторонами получено, разговоров о дуэли не будет, побежденным Казарян себя не признает, так как предпочитает смерть бесчестию. Доктор в это время делал Руслану перевязку.

Когда он закончил, Казарян попросил:

– Господа, не могли бы вы пройти вперед, к нашим автомобилям? Я хочу обсудить с господином Волковым кое-какие вопросы.

– Только не деритесь больше, – почти серьезно заявил Андрей.

Когда секунданты и доктор скрылись за деревьями, Руслан сказал:

– Извини, Никита, я, пожалуй, и впрямь вел себя слишком назойливо. Мне жаль, что пришлось ссориться с тобой. А от боя я получил настоящее удовольствие.

– Извини и ты – я разговаривал с тобой чересчур грубо, – не остался в долгу я. – Это было неправильно, ты не заслужил такого обращения. Я вполне мог отказать тебе в более вежливой форме.

– Ты был с дамой…

– Да.

– Она мне и правда понравилась. Думал, сестра или кузина. Нет?

– Не имеет значения.

– Вы чем-то похожи.

– Похожи? – Я подошел к сосне, оперся о теплый красный ствол. – Вот уж не думал… Нет, она приехала из дальних краев. Из Америки. И просила, чтобы я никому не представлял ее. Боялась лишнего внимания на приеме, который дают в субботу в Доме офицеров. Поэтому я был вынужден ответить тебе отказом.