Аргонавты Времени

 – Я этого не люблю.

– Я имел в виду: в хорошее ли место вас помещали?

– Что у вас на уме? – подозрительно ощетинился мистер Уоткинс. – Вы как будто хотите выведать, было ли такое, что меня загребли?

Порсона воспитали тетушки; этот молодой человек выделялся джентльменскими манерами даже среди художников и не знал, что значит «загребли», но почел за лучшее пояснить, что не подразумевал ничего подобного. И поскольку вопрос о том, как вешают, похоже, был весьма чувствительным для мистера Уоткинса, Порсон заговорил о другом:

– А с моделями вы работаете?

– Нет, в модах я не разбираюсь, – отозвался мистер Уоткинс.

– Так она тоже пишет? – восхитился Порсон. – Как это замечательно!

– Весьма, – согласился мистер Уоткинс, хотя вовсе так не думал, и, чувствуя, что разговор ускользает за пределы его разумения, добавил: – Я приехал сюда, чтобы запечатлеть усадьбу Хаммерпонд при лунном свете.

– Вот как? – заинтересовался Порсон. – Что ж, довольно оригинальная идея.

– Да, – согласился мистер Уоткинс. – Когда меня посетила эта мысль, я тоже счел ее удачной. Рассчитываю начать завтра ночью.

– Что? Вы же не собираетесь работать посреди ночи на пленэре?

– Вообще-то, собираюсь.

– Но вы ведь даже холста не разглядите!

– Имея этот чертов полицейск… – начал было мистер Уоткинс, но быстро спохватился и, кликнув мисс Дарган, заказал еще кружку пива. – У меня будет при себе одна штуковина – называется потайной фонарь.

– Но ведь скоро новолуние, – возразил Порсон. – Луны вовсе не будет.

– Что ж, будет дом, – сказал Уоткинс. – Я, видите ли, собираюсь сперва написать дом, а уж потом – луну.

– О! – произнес Порсон, слишком озадаченный, чтобы продолжать беседу.

– Поговаривают, – вмешался старик Дарган, хозяин трактира, хранивший почтительное молчание, пока художники обсуждали профессиональные темы, – что каждую ночь в доме дежурит не меньше трех полисменов из Хэйзелхерста – и всё из-за этих камешков леди Эйвлинг.

К вечеру следующего дня, на закате, мистер Уоткинс, с девственно чистым холстом, мольбертом и множеством других необходимых художнику принадлежностей, уложенных в весьма вместительный саквояж, неспешно проследовал дивной тропинкой через буковый лес в Хаммерпонд-парк, где занял стратегически важную позицию, с которой открывался отличный вид на особняк.