Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

Покуда это не изменится, она может рассчитывать на мою поддержку.

– Но стоит ей дать слабину?..

– Это Зимний двор. – Красношапочник недобро сверкнул острыми клыками. – Страшно подумать, что с ней может случиться. – Его улыбка стала чуть более хищной. – Или что будет с тобой.

Я ответил свирепым взглядом.

– Я лишь обозначил свою позицию, – объяснил он препротивнейшим тоном. – Поверь, лично против тебя я ничего не имею. Прошу прощения…

Он вскинул пистолет. Пуля прошла в шести дюймах от моего левого уха.

К тому времени, как я вздрогнул, что-то хлюпнуло, и на бетон шмякнулась одна из кальмароподобных тварей, конвульсивно задергалась, безобразно скрутилась, замерла и сдохла, истекая ихором, от которого заискрились и зашипели древние камни.

Я лихорадочно потер ухо, которое ужасно зачесалось безо всякой на то причины, и хмуро взглянул на Красную Шапку.

Он показал мне пистолет и улыбнулся:

– По приказу миледи. Веди, чародей.

Я скривился в ответ, после чего вразвалку подошел к зубчатому ограждению, подле которого оставили пиццу, и присел в углу, где стена хотя бы с двух сторон защищала меня от кальмаров-убийц.

Красношапочник последовал за мной и остановился примерно в десяти футах, где просто стоял и ждал с пистолетом в руке.

Я приступил к делу, для которого, собственно, и требовалась пицца, а еще мелок, лежавший у меня в кармане. С магической точки зрения в призыве нет ничего сложного, но после него могут возникнуть проблемы.

Сейчас, к примеру, я готовился призвать некое существо по истинному Имени, прямо здесь, в довольно людном месте.

Проклятье. Придется работать без вербальной поддержки. Хотя заклинание маломощное, и, если повезет, я без особых неудобств сотворю его в полном молчании.

Слова и чары идут рука об руку. Скажу больше: половина слов, означающих чародея-практика, восходят к корням, изначально имевшим значение «говорящий». И не без причины. По большей части, магия творится у нас в голове, питаясь эмоциями и обретая форму благодаря концентрации внимания, здравой мысли и прямолинейному усилию воли.

При работе с реальной магией мозг пронизывает дичайшее количество энергии – такое, что и умом повредиться недолго.

Поэтому разум стараются защитить, «упаковывая» суть заклинания в вербализованные фонемы, и это требуется сделать на языке, с которым вы не особенно знакомы, поскольку в ином случае словесная обертка не принесет никакой пользы. Она обеспечивает что-то вроде изолирующего слоя вокруг сознания.