Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

– Символическая? Это отстой, а не пицца! – крикнул Тук.

– Все равно тебе вредно есть пиццу, – заметила Лакуна.

– Значит так, ребята, – вмешался я. – Пицца в опасности. Вся пицца на свете.

Эти слова привлекли их внимание.

– Что?! – пришел в ужас Тук-Тук.

– Что?! – подхватила Лакуна, чье личико расплылось в радостной улыбке.

Я вкратце рассказал, кто такая Этне, сопровождая объяснения пантомимой на уровне детского сада, после чего заключил:

– А теперь она хочет убить всех людей.

– Так-так, – с одобрением кивнул Тук.

– И меня, – добавил я.

– Так-так, – оптимистично подтвердил Тук и стал ждать продолжения.

– И всех, кто печет пиццу, – сказал я.

– О нет! – взвыл пикси и описал в воздухе вертикальный круг. – Нет-нет-нет!

– Так было бы лучше для твоих зубов, – сказала Лакуна. – О да, определенно лучше.

– Для зубов?! Чтоб их звезды забрали, женщина! – вконец осерчал Тук.

Лакуна потрясенно охнула.

– Не бывать этому! – возвестил генерал-майор. – Такого я не потерплю! Мы будем драться!

Вращаясь вокруг своей оси, он взмыл над улицей, крошечный и такой разъяренный, что светился все ярче и ярче.

– Мы будем драться! – отражалось от каменных стен звонкое эхо.

– МЫ БУДЕМ ДРАТЬСЯ! – раскатывался по кварталу писклявый рык Тук-Тука.

И тут случилось нечто неожиданное.

На замок Марконе посыпались звезды.

Только что в командном пункте кипели дела. И вдруг сияющие огоньки – крошечные, размером со светодиод в рождественской гирлянде, и покрупнее, величиной с надувные мячи, – стали спускаться с небес, вылетать из-за углов, из трещин в каменной кладке, подниматься с кустов и лужаек, соскальзывать с деревьев.

Через считаные мгновения освещенная факелами ночь, полная дрожащих теней, сменилась вездесущим рассветным сиянием многокрасочной зарницы, осветившим не только замок, но и несколько соседних кварталов. Пикси прибывали не парами или десятками, но сотнями и тысячами, и этому воинству не было видно ни конца ни края.

Тук-Тука взяли в плотное кольцо штук тридцать самых крупных и свирепых воинов его племени.

Все они были вооружены и снаряжены по образу и подобию своего предводителя: каждый в волшебной броне тонкой работы и с маленьким орудием убийства, заточенным до бритвенной остроты. Гвардейцы Ца-Лорда были готовы пролить кровь. И более того…

Я понял, что наблюдаю за чем-то таким, чего прежде не видел. Да и не особенно слышал, чтобы такое случалось.

Маленький народец мобилизовался на войну.

Из-за пиццы.