Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

Спаси город.

Останови титаншу.

Не облажайся.

Пока я собирал остатки мужества в кулак, Мэб приступила к делу и завела негромкий разговор со Слушающим Ветер. После короткой беседы старый шаман почтительно кивнул, шепнул что-то Дикому Биллу, а затем кувырнулся через ограждение и скрылся из вида. Ударом сердца позже громадный филин бесшумно воспарил над замком и устремился к месту взрыва.

Вдали загремели выстрелы. Не те, что слышишь время от времени, когда автомобильный двигатель дает обратную вспышку. Нет, это были щелчки, наводившие на мысль о фильме про войну.

Пару секунд Мэб прислушивалась к этому хрусту смертоносного попкорна, после чего остановилась возле круга Марты Либерти, о чем-то спросила, выслушала ответ одной из марионеток и подошла к Ларе Рейт. Началась недолгая беседа, во время которой обе то и дело кивали.

Ко мне тяжело подступил Эбинизер. После напряженного молчания он откашлялся и спросил:

– Как держишься, Хосс?

– Думаю, мне пора. Взрывы, стрельба… – Я кивнул вдогонку Слушающему Ветер.

 – Правильнее находиться там, а не здесь.

– Помнишь самый трудный урок? – хмыкнул старик.

– Вы о том, что иногда надо придержать коней?

– Так точно, – хрипло подтвердил он, облокотился на зубец ограждения и уставился в ночь.

В стеклах очков моего деда отражался свет фальшфейеров, зажженных в нескольких кварталах от замка.

– Что ж, – продолжил он, глядя, как маленький народец уничтожает очередного кальмара, – сегодня ты должен оказаться в нужном месте в нужное время.

Поэтому жди, пока мы не сколотим подмостки для твоего выхода.

Я сжал кулаки. Он был прав. Я знал, что он прав. Но это не значило, что его позиция меня устраивала.

– Страшное это дело, Хосс, – очень тихо произнес Эбинизер.

Я повернулся к нему и обратился в слух.

– Страшное это дело – видеть, как ты раз за разом лезешь под перекрестный огонь. С твоей матерью было то же самое. Она все сильнее отдалялась от других чародеев. Связалась с дурной компанией. – Он сердито покосился на Лару и Мэб.

 – Я, черт возьми, не знал, что делать. И что сказать ей, тоже не знал. – Он снова откашлялся и моргнул. – Проклятье, Хосс, ты получаешь все новые раны, и я не в силах этому помешать.

Не исключаю, что я тоже моргнул разок-другой, после чего прислонился к зубцу рядом со стариком.

– Что тут скажешь… Иной раз меня тянет… во всякое.

В углах его глаз появились морщинки.

– Ты не умеешь стоять в стороне. Это не предположение, а констатация факта.