Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

 – И не дряхлый фермер, которому безразлично, что с тобой станет.

Я положил руку ему на плечо и сжал пальцы.

В ответ он кивнул и продолжил:

– Я буду делать то, что считаю нужным. Для тебя, Хосс. Это моя обязанность. Разве я могу поступить иначе?

– Вы как старая заноза, накрепко засевшая в ягодице, сэр, – сказал я грустно, но с приязнью. – И вам всегда виднее.

– Ну, свои уроки я так и не выучил, – признался он.

Тут снова что-то взорвалось, но теперь с другой стороны, далеко на севере. Звук был тише и объемнее: не «бабах», а скорее «бубум».

Желудок опять перевернулся, и по телу прошла тревожная волна. Огонь… И снова стрельба.

Мы были слишком далеко и не слышали криков.

Пока что.

Сердце забилось быстрее.

– Наверное, взорвался топливный бак, – сказал я. Вернее, просипел, поскольку у меня сдавило горло.

– Наверное, – согласился старик.

Окинув меня взглядом, он без лишних слов сунул руку в карман комбинезона, извлек фляжку и протянул ее мне.

Я открыл и понюхал, затем отхлебнул. Вода. Я с удовольствием промочил горло.

– Рвануло неподалеку от посольства свартальвов.

– Там держат оборону люди Этри, а сам он отдает приказы. – Дед хмыкнул. – Архив тоже там.

– Ива? Мне казалось, она придерживается нейтралитета.

– Так и было, пока Этне не пригрозила ей в числе прочих, – сказал Эбинизер. – Архив осознает необходимость самосохранения – ведь если Этне хочет поработить человечество, в процессе титанша обязана искоренить умение читать и писать.

– Хм… – задумался я. – По-моему, дело не только и не столько в этом…

Старик взглянул на меня, и я пожал плечами:

– Ива… Она на нашей стороне. На стороне людей. Причем на самом фундаментальном уровне.

– Почему ты так решил?

– Смысл ее существования – запись и сохранение знаний, – объяснил я. – А они исчезнут вместе с людьми. Нечего будет записывать и сохранять, да и причин для этого не останется.

– На это я бы не слишком надеялся, – заметил Эбинизер, – но в твоих словах есть здравое зерно.

Красношапочник, на какое-то время спустившийся в замок, вернулся на крышу с большой черной нейлоновой сумкой для снаряжения. Он приблизился к Молли, и та подняла глаза, жестом отослала прочь нескольких гонцов маленького народца и встала на ноги. Забрав сумку, подошла и поставила ее у моих ног:

– Вот.