Баронесса ринга

– Он на тебя сегодня смотрел? – спросила Сесиль Джозефину, которая лениво точила один из своих ножей.

Похоже, это занятие отнимало у нее много времени, учитывая количество этих ножей. Ангус сидел на ворохе одежды, перекинутой через подлокотник кушетки, распушив перья и спрятав большую голову под крыло.

Не дождавшись от Джозефины ответа, Сесиль хлопнула в ладоши. В маленькой комнате это прозвучало как выстрел.

– Эй, Блейд![3 - Клинок (англ.).] Еcoutez-moi![4 - Слушай меня (фр.).]

Ни у Джо, ни у птицы и волосок (или перо) не дрогнул.

Послышалось негромкое шипение: Джозефина еще раз провела ножом по точильному камню и только потом подняла голову. Ее странные опалово-серые глаза смотрели затуманенно, словно она только что очнулась от глубокого сна.

– Прошу прощения? – Голос мягкий, произношение не совсем изысканное, но без какого-либо выраженного диалекта.

Она говорила скорее как старшая прислуга – возможно, экономка или гувернантка. Одетая в простое шерстяное платье темно-синего цвета, с заплетенной толстой косой за спиной, она напоминала Марианне молочниц, что пасли стадо на лугу и предлагали купить чашку свежего молока.

Джозефина казалась целомудренной и непорочной… до тех пор, пока не присмотришься получше.

Никогда раньше Марианна не встречала человека, настолько лишенного эмоций (любых эмоций), как Джозефина Браун. С ней не мог сравниться даже герцог Стонтон. Марианна ощущала, что у герцога под отполированным до блеска фасадом бурлят гнев, раздражение и сарказм.

У Блейд (это прозвище подходило ей во многих смыслах) ощущалась только жутковатая пустота.

Сесиль досадливо фыркнула и щелкнула пальцами перед носом Джозефины: ей показалось, что о ее вопросе забыли.

– Mon Dieu![5 - Боже мой! (фр.)] Ты что, живешь в своем маленьком мирке? Я спросила тебя про Стонтона, – добавила она прежде, чем Джо успела подтвердить или опровергнуть ее грубые слова. – Смотрел он на тебя сегодня?

Блейд никогда не делала и не говорила ничего в спешке, и грубость Сесиль ничуть ее не подстегнула.

Вместо ответа она посмотрела на опасный кинжал, который держала в левой руке. Ее изящные тонкие пальцы казались неуместными на тяжелой, черной, обтянутой кожей рукоятке.

– Нет, не думаю, что он там был, – произнесла она наконец, по-прежнему не поднимая глаз и медленно, ласково скользя большим пальцем по острию. – Во всяком случае, я его не заметила.