Без ума от тебя

Ей предстоит вернуться в его дом и спать в свободной комнате. Находиться какое-то время в обществе Джона – это неизбежная данность.

– Ладно, – наконец сказала она. – Но на полу буду спать я.

– Не дури, – ответил он, и она знала, что его галантность этого не допустит.

Осмотр кровати показал, что разобрать ее нет никакой возможности, но она была огромная, поэтому было решено лечь вместе. По ходу дела вскрылось досадное обстоятельство: простыня была усыпана лепестками роз – кто-то позаботился об этом по поручению Джона.

Харриет молча стряхнула их, точно сор. Они по очереди переоделись в ванной, затем с чувством неловкости улеглись в темноте, положив между собой подушку и стараясь дышать как можно тише. Какофония их мыслей наполняла комнату.

Харриет проснулась на рассвете от звука воды в туалете. Серенький свет сочился через зазор между парчовыми шторами. Ей припомнились обстоятельства вчерашнего отвратительного разговора, его самые неприятные моменты, и по коже пробежал озноб.

Когда из туалета вышел Джон, она приподнялась на локтях. Только теперь, в полумраке, она увидела на прикроватном столике шампанское – очевидно, его принесли во время ужина, и оно стояло неоткрытым в металлическом ведерке с растаявшим льдом, рядом с двумя девственно чистыми бокалами.

– Харриет, пожалуйста, не бросай меня.

Она вгляделась в лицо Джона – оно блестело от слез.

– Пожалуйста, умоляю тебя. Это разбивает мне сердце. Я не представляю жизнь без тебя, Харриет.

Прошу тебя, останься.

– Не могу. Извини, – хрипло проговорила она.

– А если мы расстанемся на время, сделаем перерыв в отношениях?

– Это ничего не изменит.

– У тебя кто-то есть?

– Никого. Сто процентов.

Джон всхлипнул.

– Знаешь, мне почти что хочется, чтобы был. Потому что тогда была бы причина. Тот, с кем я мог бы соперничать…

– Джон, – как можно мягче сказала Харриет, чувствуя, как по щеке, обжигая, бежит слеза. – Ты все делал правильно. За минусом предложения.

– За минусом того, что я не тот, кто тебе нужен.

Он прикрыл лицо ладонью и зарыдал – горько, надрывно. Она не стала утешать, это было бы неправильно. И впервые с тех пор, как вчера вечером они остались вдвоем, дала волю слезам, поспешно вытирая их рукавом пижамы.

Причинять такие страдания другому человеку – ее это совершенно опустошало. Она говорила себе, что у нее нет выбора, но он был, потому что в ее власти было это прекратить.