Без ума от тебя

Он тебя покупал, более того, он прекрасно понимал, чем занимается.

Она два года сдерживала себя и теперь, получив возможность скинуть корсет, вздохнула полной грудью и почувствовала себя комфортно. (Возможно, сегодня корсет был на ней в буквальном смысле: иначе она бы не втиснулась в бананово-желтое шифоновое платье, в котором была на выпускном. Образ дополняли кислотно-розовые «биркенштоки». Белокурая хозяйка «Дивертисмента» была известна своей необузданностью в моде. Джон как-то заметил, что Лорна выглядит так, точно «проигралась на ставках».

Тон был неодобрительный, но суть схвачена точно. С той лишь разницей, что Лорна, по мнению Харриет, всегда делала беспроигрышные ставки.)

– Иными словами… я продавалась и это моя вина?

– Нет, все обстояло хитрее. Всякий раз, когда возникала опасность, что ты задумаешься и придешь в чувство, возникала идея: «А не махнуть ли нам на уик-энд в Рейкьявик?», или «Давай рванем в Йорк, в тамошнем ресторанчике кормят так, что ум отъешь!», или «Приглашай подруг на ужин, а я спущусь в винный погребок».

Харриет совсем забыла о том случае. Джон достал бутылку стоимостью в тысячу фунтов, когда все уже были подшофе. Жест был эффектный, но всех напряг: с беззаботной полупьяной болтовни пришлось переключаться на изъявления признательности, поскольку он напыщенно толковал им про «вишнево-смородиновый букет с гармоничным продолжительным послевкусием». Потом у них случилось неприятное объяснение – Джон недоумевал, как это щедрость может быть воспринята превратно.

– Если бы он работал в салоне оптики, манипулятивный механизм вскрылся бы гораздо раньше.

– Не понимаю, каким образом это освобождает от ответственности меня, если, по твоим словам, я бы не осталась с ним, будь он на мели?

– Я не говорю, что ты побуждала его к тратам… Он взращивал в тебе чувство благодарности. Постоянно. Ты чувствовала благодарность, потому что он носился с тобой и в подтверждение этого совершал безумные траты, а ты из благодарности считала, что обязана состоять в этих отношениях.

Он швырялся деньгами, чтобы ты чувствовала себя обязанной, и держал ситуацию под контролем. Это была не щедрость, а способ удержания власти.

Харриет поморщилась. Об этом нужно будет подумать, но каким образом это оправдывало ее, она не понимала. Потом ей снова припомнились собственные попытки установить платежное равенство, которые Джон решительно пресекал, и она смирялась. Как она сейчас запоздало понимала, это был способ лишить ее самостоятельности.