Беззвучные клавиши

– Но я думал, что точно высчитал, где он находится! – в голосе секретаря было слышно искреннее раскаяние, в мрачных, черных глазах отразилось огорчение из-за ошибки.

– Забудь, – отмахнулся Колтон и продолжил: – Но ты должен был остаться, Сидни. Мисс Ричмонд не только замечательно поет, она еще и удивительная личность. Ее мать так горда и счастлива, что забывает смущаться из-за разницы между «Регал» и «Кеокук». Норрису повезло, что она любит его, а он… – расплывшиеся в улыбке губы позволили не оканчивать фразу.

– Но она уже сейчас, в самом начале карьеры, зарабатывает по двести долларов в неделю, тогда как Норрис никак не может получать больше пяти тысяч в год! – запротестовал Темз.

– Несчастный человек! – улыбнулся Колтон. – Ты никогда не узнаешь женщин, твое сердце так восприимчиво – ты словно перепуганная овечка, когда приближаешься к красивой женщине. Твое сердце не годится ни для чего, кроме перекачивания крови!

– Торн, разве я не знаю свои слабости! – в голосе Сидни слышалась неописуемая горечь.

 – Хоть я и изголодался по обществу порядочных женщин, мне нужно держаться подальше. Встретить такую значило бы быть обреченным безнадежно влюбиться, но кто я такой? Человек без рода и племени, младенцем найденный на берегу реки, что дала мне только имя.

Колтон сразу стал серьезным.

– Голод является хорошим средством от недоедания, – ответил он. – Но мы уже так много раз об этом спорили, что… – тонкие губы слепца снова сомкнулись, не закончив фразы.

К ним подошел официант с клубными сандвичами для Темза и Колтона – они были постоянной частью их программы после посещения театра, поэтому когда Колтон приходил, они всегда были готовы, и ему не приходилось их заказывать.

Два ломтя пшеничного хлеба, покрытые обильным слоем подливки из зажаренной говядины, и бутылка минеральной воды. Тонкая тросточка Колтона, полая и легкая, как перышко, покоилась между его колен, в то время как он ел. Трость помогала ему «видеть» окружающий мир, малейшие ее вибрации немедленно улавливались его сверхчувствительными кончиками пальцев.

Сидни Темз рассеянно жевал свой сандвич, рассматривая посетителей столовой; взгляд останавливался то на кричаще одетой вдове, то на даме с чрезмерно ярким макияжем, вежливо улыбавшейся человеку с бычьей шеей за ее столиком, то на девушке, прокалывающей изогнутым зубчиком вилки вишенку из своего опустевшего бокала для коктейля. И все же его взор постоянно возвращался к свежему, цветуще прекрасному лицу Роды Ричмонд.