Безумная ночь

Бентли снова окинул взглядом комнату и, лишь бы чем-то заняться, натянув кальсоны, зажег свечи на крышке бюро.

Увидев стопку писчей бумаги и чернильницу, Бентли решил написать Фредди, но прежде, чем получилось что-нибудь приемлемое, скомкал и отправил в огонь не менее дюжины страниц. Откинувшись на спинку кресла, он поднес послание поближе к свету и был потрясен, заметив, что пальцы, державшие листок бумаги, дрожат.

«Ох, пропади все пропадом!» – думал Бентли, пробегая глазами по строчкам. От таких слов у любого задрожат руки.

По правде говоря, ему было не по себе, но делать нечего: репутация Фредди важнее. Интересно, что решат ее родственники? И чего хочет он сам?

Откинувшись на спинку изящного кресла, он задумался над последним вопросом. Конечно, нравилась свобода и полная безответственность. Это была его мечта с детства. К тому же, пытался он убедить себя, Фредди едва ли захочет связать с ним жизнь, разве что ненадолго, ради минутного удовольствия. А если вдруг окажется, что она по наивности увлеклась им, Раннок быстро удалит это чувство с помощью своего шотландского кинжала, причем обратит его против Бентли.

Да, похоже, человек он конченый или, вернее, будет таковым, едва успеют высохнуть чернила в приходской книге регистрации браков. Ну да ладно. Не зря же говорили, что Ратледжу сам черт не брат. Когда-нибудь все это должно кончиться. Пожав плечами, Бентли сложил записку, неожиданно для себя прикоснулся к ней губами и пристроил на подоконнике. Теперь нужно незаметно добраться до своей комнаты, вымыться, привести себя в божеский вид и ждать неизбежного.

Он уже взялся за дверную ручку, но уйти просто так не смог, поэтому, вздохнув, вернулся к кровати и хотел было прикоснуться к ее волосам, но как раз в это мгновение откуда-то из-за двери послышался страшный грохот. О господи! Его рука замерла в воздухе, мозг лихорадочно заработал. Служанка? Скорее всего. С ведром и шваброй? Вряд ли. Нет, это, видимо, упало ведерко для угля. Его взгляд метнулся к окну.

Почти рассвело. Путь к отступлению был отрезан. Вскоре здесь появится служанка, чтобы разжечь огонь в камине, и репутация Фредди будет непоправимо, безнадежно погублена.

Снова загремело ведро, на этот раз совсем близко. Он бросился к створчатому окну, поднял задвижку и, широко распахнув его, выглянул наружу. Третий этаж. Внизу кусты рододендрона и падуба. Ну что ж, бывало и хуже. На сей раз по крайней мере за спиной не размахивает револьвером взбешенный супруг.