Безумная ночь

Улыбка на лице Джонни угасла, и он жестко спросил:

– Что значит «нет»? Не упрямься, Фредди! Я поступил так, как должен был. Прошу тебя, не наказывай меня за это!

Фредерика медленно опустилась в кресло напротив него и проговорила:

– Я думаю, вам следует уйти, причем немедленно. А впоследствии, если вы, будучи в Лондоне, захотите заехать в Страт-хаус, мои кузены с радостью примут вас.

– А вы? – с надеждой спросил Джонни.

– Прошу прощения, но на меня не рассчитывайте.

Джонни вскочил:

– Ей-богу, я ничего не понимаю!

– Боюсь, мистер Эллоуз, что вам придется с этим смириться.

Фредерика медленно поднялась с кресла, распрямила плечи, грациозно вышла в коридор и направилась к лестнице.

– Но, Фредди, – крикнул ей вслед Джонни, – почему? Ведь, в сущности, ничего не изменилось!

«Ах, Джонни! Если бы ты только знал, насколько все изменилось!»

В голове ее царил полный сумбур, она не знала, смеяться или плакать. Джонни Эллоуз был теперь в ее власти, – только позови, но она не могла этого сделать, потому что в приступе гнева и смятения совершила еще более безумный поступок, чем его кузина Ханна, причем вовсе не из-за любви, а назло ему.

На следующей лестничной площадке она замедлила шаг и ухватилась за перила. Часть ее существа была готова поддаться соблазну и все-таки выйти за него замуж – ничего лучшего он не заслуживал, – тогда как другая ее часть была в ужасе даже от одной мысли об этом, потому что Джонни ее больше не интересовал. Ей нужен был совсем другой мужчина, и, когда она поняла это, ей стало страшно.

* * *

Прошло уже две недели с его приезда в Глостершир, когда Бентли однажды допоздна засиделся в местной пивной. На него нахлынули воспоминания, и желание как можно скорее удрать из Чалкота стало почти невыносимым, несмотря на то что в «Розе и короне» изумительно готовили седло барашка, а Дженни, официантка из бара, обладала роскошными формами.

Девица всегда была мила его сердцу, а также кое-каким другим органам, но в этот вечер все, даже седло барашка – было ему не по вкусу, поэтому он просто сидел, положив локти на стойку, рядом с барменом и пил, не обращая внимания на Дженни, которая, обслуживая столики, бросала на него сердитые взгляды.

Милфорд появился сразу же, чтобы принять его пальто, потом, вежливо кашлянув, сказал:

– Вы, мистер Ратледж, велели вашу корреспонденцию передавать вам лично.