Безумная ночь

Ратледж и правда был высокий красавец с завораживающим взглядом карих глаз, лукавой улыбкой и густыми темными волосами, которые всегда носил чуть длиннее, чем принято. Она мало задумывалась над этим, но сейчас вдруг осознала, что он становится год от года привлекательнее: выше, шире в плечах. А уж силища у него! Она вспомнила, как в День подарков[1 - Второй день Рождества. – Здесь и далее примеч. ред.] он поймал ее под венком из омелы и, обхватив своими ручищами за талию, так что большие пальцы почти соприкоснулись, без малейшего усилия поднял в воздух и стал кружить, не забывая целовать, да еще не как-нибудь, а в губы.

Только это абсолютно ничего не значило. Каждый год во время рождественских праздников Ратледж ловил и целовал всех леди подряд: тетю Уинни, кузину Эви и даже Зою, которую никто, кроме Фредерики, не осмеливался целовать, потому что, хоть она тоже была незаконнорожденной, отец ее – могущественный лорд Раннок.

Однако в этом году Ратледж поднял Фредерику в воздух, когда в комнате никого не было, и не чмокнул, как обычно, в щечку. Он как-то странно споткнулся и чуть было не забыл покружить ее, да и поцелуй его был не таким, как всегда, – значительно нежнее. Потом он, глядя ей в глаза, медленно опустил ее, и, когда ноги коснулись пола, Фредерике почему-то стало жарко. А Ратледж сразу отвернулся и больше уже никого не целовал под венком омелы.

Не странно ли, что сегодня ей вдруг вспомнился этот случай, хотя у нее такая трагедия? Горечь, вызванная поступком Джонни, вновь нахлынула на нее, и она пролепетала, неловко теребя руками плетку:

– Прости, что испугала тебя, Ратледж, но сейчас уже за полночь. Все давно спят.

– А как насчет тебя, милая? Почему ты так поздно тайком пробираешься из конюшни? Кто этот счастливчик?

У нее на мгновение перехватило дыхание, и она обрезала Ратледжа:

– Не твое дело!

Он соскользнул с бордюра, на котором сидел, и встал перед ней, слегка покачиваясь.

– Полно тебе, Фредди, не сердись, – затаптывая каблуком окурок сигары, с улыбкой сказал Бентли. – Это ведь юный Эллоуз, да? И почему этим умникам из Кембриджа так везет?

– Почему ты всегда дразнишь меня, Ратледж? – возмущенно воскликнула Фредерика, стараясь не расплакаться.