Белая масаи. Когда любовь сильнее разума

Я припоминаю странную сцену в кафе, и ответ на вопрос, почему все исчезли за перегородкой, становится очевидным. Получается, Лкетинге вообще нельзя со мной обедать, и я никогда не смогу ему ничего приготовить. Как ни странно, этот факт потрясает меня больше, чем отсутствие нормального секса. Теперь мое любопытство не знает границ. А как здесь живут люди, связанные узами брака? И вновь ответ Присциллы меня обескураживает. Обычно женщина сидит с детьми, а мужчина проводит время в компании других мужчин его ранга, то есть воинов, из которых хотя бы один должен сопровождать его за трапезой.

Есть в одиночестве нельзя.

У меня нет слов. Мои романтические фантазии о совместном приготовлении пищи и ужине среди пальм или в простой хижине рушатся. Я с трудом сдерживаю слезы. Присцилла смотрит на меня потрясенно. И вдруг разражается смехом. Это меня бесит. Я чувствую себя одинокой и понимаю, что Присцилла тоже для меня чужая. Она живет в другом мире.

Где же, однако, Лкетинга? Уже ночь. Присцилла накрывает на стол, выставляя две потрепанные временем алюминиевые тарелки и выкладывая на них мясо.

Сейчас я действительно голодна. Пробую мясо и удивляюсь, насколько оно мягкое. Вкус, однако, очень своеобразный – солоноватый, как у вяленой говядины. Мы едим руками, не говоря ни слова.

Уже поздно. Я прощаюсь и удаляюсь в хижину, где раньше жила Присцилла. Я устала. Зажигаю керосиновую лампу и ложусь. Поют сверчки. Мысли уносят меня в Швейцарию, к маме, к делам и повседневной жизни в Биле. Насколько же здесь другой мир! Несмотря на всю простоту, люди кажутся счастливее.

Возможно, именно потому, что могут жить, прилагая меньше усилий. Эта мысль проносится у меня в голове, и я сразу чувствую себя лучше.

Внезапно дверь со скрипом открывается, и в проеме возникает смеющийся Лкетинга. Ему приходится пригнуться, чтобы войти. Он быстро оглядывается и садится рядом со мной на двухъярусную кровать. «Привет, как дела? Ты ела мясо?» – спрашивает он, и от того, как он это сказал – серьезно и в то же время заботливо, – мне становится хорошо.

Меня влечет к нему все сильнее. Он чудесно выглядит в свете керосиновой лампы. Украшения сияют, обнаженный торс украшен лишь двумя нитками бисера. То, что под повязкой на бедрах ничего нет, меня очень волнует. Я беру его тонкую прохладную руку и крепко прижимаю к лицу. В этот момент я чувствую связь с этим человеком, который мне совершенно не знаком, и знаю, что люблю его. Я привлекаю его к себе, чувствую тяжесть его тела.