Белокурая гейша

– Если только мы не укроемся в таком месте, где никому и в голову не придет нас искать, месте, наполненном секретами мужских желаний, месте, посвященном поиску наслаждения, месте, которое я и помыслить не мог показать своей дочери. Но теперь иного выбора у меня нет. Если приспешники принца найдут нас, они совершат самое страшное деяние над…

– Нет! Они нас не найдут. Не найдут.

Отец крепче прижал меня к себе, так крепко, что мне стало трудно дышать. Я не могла понять его несвязных речей. О чем он толкует? Куда хочет меня отвезти?

– Не осуждай меня, Кэтлин.

Пойми, я долго и напряженно обдумывал тот шаг, который собираюсь сейчас совершить. Я понимаю, что ты станешь вести определенный образ жизни, который я совсем не одобряю, но иного выбора у меня нет.

– Куда мы направляемся?

– В чайный дом Микаэри янаги.

– Микаэри янаги, – эхом повторила я. – Что означают эти слова?

– Чайный дом Оглядывающегося дерева.

Оглядывающегося дерева? – удивилась я про себя. И на что же оно там смотрит?

– Симойё спрячет нас, – продолжал отец, – я в этом уверен.

– Симойё? – спросила я, ничуть не удивившись тому, что отец не следует японской традиции, предписывающей добавлять почтительное сан к именам. Произнесенное им имя ничего для меня не значило, но интонация его голоса приятно ласкала слух.

Коляска громыхала по влажным от ночного летнего дождя улицам. Отец сжал мою руку.

– Симойё – моя хорошая подруга, Кэтлин, это женщина, которой я могу доверить… – он тепло посмотрел на меня, – самое дорогое, что у меня есть.

– Отец… – начала было я, решив уточнить, кто же такая эта женщина. Учительница? Приятельница? Или нечто большее? Нечто загадочное?

Вдруг она гейша?

– Да, Кэтлин? – отозвался он.

Я набрала в легкие побольше воздуха, собираясь с мужеством, потом все же спросила:

– Ты когда-нибудь был в доме гейш?

Захваченный врасплох моими словами, он сглотнул комок в горле, затем, поколебавшись немного, ответил:

– Гейша – это женщина утонченная и обладающая безукоризненными моральными качествами.

Хотя она часто влюбляется, иногда мужчина, ставший ее избранником, не в состоянии заботиться о ней так, как ему бы хотелось.

– Я хочу стать гейшей, – со всей уверенностью, свойственной юности, заявила я.

Мои слова поразили отца.

– Ты? Моя дочь – гейшей? Это невозможно. Ты гайджин – чужестранка, а, согласно традиции, гайджин не могут становиться гейшами, – пояснил он, дергая меня за волосы.