Белокурая гейша

Что было бы, если бы я была гейшей, а он – моим любовником?

Какие наслаждения ожидали меня, наслаждения, едва скрытые крошечным синим отрезом ткани вокруг его бедер?

Гром все грохотал, и я оперлась спиной о спинку сиденья рикши. Мне не было страшно. Звук дождя, льющегося из облаков на землю, рождал в моем воображении образ могущественного самурая, снова и снова пронзающего своим пенисом-мечом лоно постанывающей девушки.

Ах, как же мне хотелось самой испытать эти удовольствия. Но на сердце моем тяжелым камнем лежало беспокойство о том, будем ли мы с отцом в безопасности в чайном доме.

Закрыв глаза, я позволила дождю барабанить по моему лицу, отчаянно желая, чтобы опасность миновала и чтобы я смогла изменить свою внешность, став, таким образом, неузнаваемой для своих преследователей. Если бы только капли дождя превратились в инструмент скульптора, способного преобразить мое лицо, сотворив мне изогнутые брови, высокие скулы и полные карминного цвета губы! Я верила, что гейши подобны дождю и что кожа их такая же прозрачная и красивая, бесцветная, но одновременно и переливающаяся оттенками голубого, красного и желтого.

Как же мне хотелось самой стать одной из этих женщин! В моем представлении гейша была сродни волшебной принцессе, остающейся чистой и нетронутой до тех пор, пока ее не сделает своей невестой прекрасный принц и не увезет в свой замок, окруженный крепостным рвом. Замок этот будет очень похож на дворцы, относящиеся к тем временам, когда Токио назывался Эдо, – я читала об этом в книге, – в нем будет такое великое множество комнат, что на осмотр их всех не хватит и целой жизни. А еще у меня будет множество кимоно, тканных из золотых нитей, и сияющие украшения для волос, выполненные из чистейших бриллиантов и черных жемчужин.

Мужчина, которого я полюблю, станет лежать рядом со мной на футоне под шелковым пологом, и мы познаем обнаженные тела друг друга через нежные ласки и прикосновения. Я окунусь в ни с чем не сравнимое наслаждение толчков возбужденной мужской плоти в своем лоне и испытаю неуловимое ощущение, которое уже начинаю понимать и которое скрывается в глубинах моей души, – это боль, от которой никогда невозможно избавиться.

Юноша-рикша свернул на крошечную улочку, идущую вдоль канала, затем пробежал по узкой аллее, перешел мост и наконец остановился у чайного дома, обнесенного высоким забором. Большая ива трепетала на ночном ветру, а за бумажными панелями горели розовые и желтые огни.