Белокурая гейша

– Ты последуешь нашей традиции и пойдешь к окасан? – спросила она, хотя слова ее были больше утверждением, чем просьбой.

Я колебалась. Признаться откровенно, у меня не было желания рассказывать Симойё фальшивую историю с извинениями, но я все же сделаю так, раз это часть моего обучения как будущей гейши.

Я сдвинула в сторону дверь из рисовой бумаги и ощутила внутри неприятный холодок, касаясь пальцами цветных кругов, изображенных на бумажном экране и восхищаясь их красотой, так как понимала, что не должна портить ее.

– Что ж, будь по-твоему, Марико-сан. Я пойду к окасан, – сдалась я, – и сообщу ей, что принимаю извинения Юки-сан.

Марико поклонилась и последовала за мной.

– Тогда и я пойду.

Я ничего на это не ответила, так как у меня возникло чувство, что никакие слова не смогут изменить ситуацию.

Глубокое дыхание, мягкое и деликатное. Чей-то вздох, точно вскрик соловья, которому сломали крыло. Эти звуки лились мне в уши, когда я целенаправленно шла по длинному коридору чайного дома, то и дело вертя головой в попытке угадать, какая же из этих комнат за темно-красными стенами принадлежит окасан.

– Не поздноват ли час для того, чтобы гейши развлекали клиентов? – спросила я Марико, думая о том, какие именно удовольствия рождали эти эфемерные звуки.

Прикрыв рот рукой, Марико захихикала:

– Нет, это время, когда женщины ублажают сами себя.

Ублажают сами себя? Я ощутила прилив жара к щекам, отчего они окрасились в розовато-сливовый цвет. Значит, я не единственная женщина, открывшая для себя магию собственных пальцев.

Мне стало интересно, что еще может сообщить об этом моя новая подруга.

– В чем же заключается это удовольствие, Марико-сан?

Маленькая майко прикрыла рот ладошкой и прошептала:

– Харигата.

Я непонимающе покачала головой:

– Харигата? – Слово это не имело для меня никакого смысла.

Я напрягла слух, чтобы снова уловить звуки, исходящие из-за закрытых бумажных дверей. Затих, сменившись тишиной, шепот женщины, находящейся в комнате за окрашенной в темный цвет стеной, чтобы не было видно происходящего внутри.

Я напряглась всем телом. Что-то любопытное, что-то выходящее за рамки моего мира ученических тетрадей, кистей для письма и индийских чернил происходило сейчас в личных покоях Симойё.

Моим воображением целиком завладела эта женщина, чьи прекрасные черные глаза заволокло дымкой, точно туча наползла на солнце, скрывая его лучи, когда мой отец прикоснулся к ее груди.