Белокурая гейша

Я согласно кивнула, так как слова собеседницы были не лишены смысла. До некоторой степени. И все же я не удержалась от вопроса:

– Как можно добиться грома без молнии?

– Именно для этого и требуется гриб.

– Скажи мне, Марико-сан, те звуки, что исходили из-за бумажных стен, – были ли то стоны удовольствия, доставляемого таким способом?

Девушка кивнула:

– Да. Женщины, подобные окасан, у которых множество обязанностей и нет возможности насладиться запахом набедренной повязки, должны искать иные способы доставить себе удовольствие.

– Набедренной повязки? Это ты так называешь половой акт с мужчиной? Когда он засовывает свой пенис глубоко тебе во влагалище?

Я заметила, что взгляд моей собеседницы метнулся к моему животу, и прикрылась клочком шелка, но это не уменьшило теплого томления, разлившегося по моему лону.

– Мы называем его «сердцем цветка». В давние времена такие женщины, как окасан, жили в уединении в благоухающей темной комнате, скрытой за бамбуковыми ставнями и занавесками, и разговаривали с мужчинами через решетчатые экраны.

Они изыскали множество хитроумных способов вознести себя на вершину блаженства без участия мужчин. – На мгновение замявшись, девушка снова зашептала мне на ухо: – Однако нужно быть очень осторожной и следить за тем, чтобы шляпку гриба не засосало внутрь твоего тела, иначе она… застрянет.

Я хихикнула:

– Внизу, в… сердце цветка?

Марико опустила глаза, но я все же уловила улыбку на ее красных, как ягодки, губах.

– Да, в самом потаенном женском местечке, – подтвердила она. – Идем, ты сама все увидишь.

Марико улыбнулась, и я улыбнулась в ответ. Меня терзало сильнейшее любопытство. Мне хотелось познать на собственном опыте, как можно удовлетворить себя с помощью гриба, и именно предвкушение этого шокирующего открытия заставило меня следовать за девушкой по чайному дому. Белые бумажные бабочки, свисающие с потолка на шелковых нитях, трепетали на залетавшем через открытые двери ветру, когда мы проходили мимо них, направляясь к маленькому внутреннему мостику.

Журчание проточной воды смягчило странное тепло, затопившее мое тело. Мы проскользнули через двери из рисовой бумаги, разрисованные журавлями всех цветов радуги. Я подумала, что это, должно быть, вход в личные покои окасан. Марико приложила палец к губам, предупреждая меня не произносить ни слова, затем отодвинула боковую панель, чтобы мы могли проникнуть внутрь.