Белокурая гейша

– Вот как? И кто же это может быть?

– Мне неизвестно его имя, но слышала, он личный слуга наследного принца, – ответила девушка, сверкая глазами. – А еще он красив как бог.

– Так вот почему на веранде никого нет, – сказала я и ненадолго замолчала, обдумывая ситуацию. – Так кого же окасан выбрала, чтобы развлечь этого мужчину и его пенис?

Хиса засмеялся, продолжая водить рукой вверх и вниз по своему члену. Марико потупилась, раздосадованная моей смелостью. Этот юноша всего лишь слуга, недвусмысленно читалось в каждом ее движении.

Хиса намек понял. Видя, что здесь ему больше не рады, он поклонился, игриво направил на нас свое мужское достоинство, будто показывая, от чего именно мы отказываемся, и исчез, как все слуги, когда в них не нуждаются.

Марико не была намерена оставлять без внимания мой вопиющий поступок.

– Как ты могла позволить Хисе-дон касаться тебя, точно проститутки из Шимабары? – бранила она меня, подталкивая к черному входу в чайный дом.

– Мне его прикосновения показались очень приятными, – возразила я и добавила: – А ему понравилось играть с моей драгоценной щелочкой. – Это была неправда. Юноша не дотрагивался до нее, но я устала подавлять свои чувства и желания.

– Своей дикой выходкой ты позоришь всех нас, Кэт лин-сан.

– Не ты ли постоянно твердила мне, что гейши для того и предназначены, чтобы развлекать мужчин?

Марико не удостоила мои слова ответом.

– В то время как другие майко учатся правильно кланяться и составлять цветочные композиции, ты проводишь время за приготовлением агарового желе и размазыванием его у себя между ног.

Я игриво стрельнула глазами в ее сторону.

– Говорят, что это желе обладает профилактическими свойствами и увеличивает размер мужского достоинства – а также помогает ему дольше оставаться твердым.

Марико снова не обратила внимания на мою реплику.

– А еще у тебя вошло в привычку ходить текучей походкой куртизанки, разворачивая тело в сторону и ставя ноги так, будто хочешь поднять пыль с земли кончиками пальцев.

 – Она ненадолго замолчала, переводя дыхание, затем тихим голосом, показывающим, как сильно она огорчена, продолжила: – Мне очень прискорбно говорить эти слова, Кэтлин-сан, но ты до сих пор так и не усвоила, что значит быть гейшей. Своими поступками ты нарушаешь гармонию, что очень огорчает окасан.

Я понимала, что она имеет в виду.