Береника

Не в силах сдержаться, он спросил об этом Беренику.

Она не подняла глаз и, сорвав листик, стала теребить его в руках. Мягкая мечтательная нега разлилась по ее лицу. Она снова показалась ему такой же обаятельной, как в первую минуту, когда он увидал ее спящей. Он не мог отвести от нее глаз.

– Кого я люблю? – повторила она задумчиво. – Да разве я сама это знаю?

– Но когда ты спала, – проговорил он смущенно, – ты так потянулась ко мне, как девушка, которая ждала своего возлюбленного…

– А если бы я тебе сказала, что было бы?

Странный гнев овладел им.

– Я бы этого человека… – вспылил он и вдруг остановился, увидав, что Береника смеется.

– Неужели так легко овладеть твоей любовью? – проговорила она с насмешкой. – Ты отдаешь ее первой встречной женщине, которую увидел в лесу. Ну да, темные глаза и золотистые волосы! Бедный мальчик. Береника может полюбить только одного человека.

– Кто он?

– Цезарь, – ответила она, глядя ему прямо в лицо.

Он с изумлением взглянул на нее.

– Цезарь? – пробормотал он.

– Разве Нерон цезарь? – спросила она в ответ.

– Я тебя не понимаю.

– Да разве я себя понимаю? Я не о таком цезаре говорю. Пред ним весь мир склоняется, а он все-таки дрожит, боясь кинжала кого-нибудь из своих рабов. Мой цезарь не таков.

– Каков же он?..

Она посмотрела куда-то вдаль.

– Быть может, он еще не родился, – проговорила она задумчиво.

Он не знал, что думать о ней; его ослепляла ее душа, ежеминутно менявшая свой цвет. И все-таки его влекло к ней, как бабочку, которая летит на огонь и сгорает.

Наступило долгое молчание, только слышны были журчание ручья и жужжание жуков. Издали раздался громкий звук труб.

Это означало, что Веспасиан прибыл на Кармель и приближался к алтарю иудейского бога.

Береника поднялась и направилась к опушке леса.

– Куда ты? – спросил Тит.

– Посмотреть на римлянина перед алтарем нашего бога, – ответила она с усмешкой. – Если хочешь, можешь идти за мной.

В один миг он подбежал к ней и заглянул в ее спокойное лицо.

– Ты еще гневаешься на меня, Береника? – спросил он мягким, вкрадчивым голосом.

– За что? За то, что ты поцеловал меня во сне? Я уже об этом забыла.

– Будет время, когда ты об этом вспомнишь, – сказал он мрачно.

– Вот как?

– Да. Это будет тогда, когда Рим украсит меня вот этим за разрушение Иерусалима, – ответил он, вынимая лавровую ветвь, которую Береника не заметила раньше.

Она посмотрела на нее и побледнела.