Бесплодная земля / Waste Land

Океан кишит немецкими субмаринами. Оставайся здесь и обнимай меня. Какое у тебя самое лучшее воспоминание детства? Когда ты уже засыпаешь, что крутится у тебя в голове?

ЭЛИОТ. У нас был большой дом, с множеством комнат и мест, где я мог спрятаться.

ВИВЬЕН. Тебе нравилось прятаться.

ЭЛИОТ. Да. Нравилось.

ВИВЬЕН. До сих пор нравится.

ЭЛИОТ. Возможно.

ВИВЬЕН. И каким было твое любимое место?

ЭЛИОТ. В саду, в глубине, стена отделяла его от школы для девочек, которую субсидировал мой дед. Я слышал голоса девочек на площадке для игр.

В стене была дверь. И у меня был ключ. Вечерами, когда девочки расходились по домам, я брал ключ, вставлял в замочную скважину, поворачивал, открывал дверь, проходил на пустую игровую площадку, а потом в дом. Бродил по коридорам и комнатам. Такое странное возникало чувство, будто дом населен призраками этих девочек. Я чувствовал их присутствие вокруг меня.

ВИВЬЕН. Тебя это возбуждало. Проникновение в запретное место. Совсем, как секс.

ЭЛИОТ. Нет, я так не думаю.

Хотя, да.

(Нежно гладит ее по волосам).

ВИВЬЕН. Мы любим друг дружку. Действительно, любим.

ЭЛИОТ. Разумеется, любим. Просто мы выводим друг дружку из себя. Умственно и физически. Может, у нас аллергия друг на дружку.

ВИВЬЕН. Я чувствую, что не могу ухватиться за тебя, потому что ты весь слеплен из литературных цитат, обрывков дешевой музыки, застрявших у тебя в голове, разговоров, подслушанных на улице, мусора, подобранного по пути. И в зеркале это совсем не ты. Ты прикидываешься здравомыслящим, но на самом деле ты не такой.

ЭЛИОТ. Так работает голова поэта, связывает образы, вроде бы никоим образом не связанные, несовместимые фрагменты, которые могут оказаться рядом лишь волею случая, внезапно открывает что-то важное там, где никто, движущийся по тропам логики, важного не видел вовсе. Словно тасуя карты таро. Хотя о картах таро я ничего не знаю.

ВИВЬЕН. Но ты знаешь. Я видела, как ты раскладываешь карты таро, думая, что я сплю. Почему ты этого стыдишься? Ты всегда прикидываешь, будто знаешь то, чего не знаешь, и не знаешь того, что знаешь.

Не могу сказать, что более самонадеянно. Тебе надо больше походить на Джойса, который думает, что знает все.

ПАУНД (дважды нажимает на гудок-грушу и выезжает на велосипеде, с большой коричневой коробкой в корзине на руле). Джойс знает все. По крайней мере, все, что ему необходимо знать. Как выяснилось, Генри Джеймс действительно мертв. Я надеюсь, чтение моих стихов не внесло свою лепту.