Библиотекарист

 – Сказав это, Мария вернулась в свой кабинет и легла головой на стол.

Собравшиеся меж тем обсуждали таинственную биографию Чирп. Поделились всей имевшейся у них информацией и обнаружили, что ее нет; о Чирп они ничего не знали.

– Даже имени у нее нет, – сказала Брайти.

– Она Чирп Такая-то, – услужливо подсказала Джилл.

Брайти покачала головой.

– Нет, это я дала ей такое имя, когда ее сюда привезли. Чирп – это как птичка поет, понятно?

– Но она совсем не поет, – сказала Джилл.

– Да, Джилл, я это заметила.

В подоплеке прозвища – ирония. – Она посмотрела на Боба и Лайнуса. – Старайтесь не отставать, дети.

– А Брайти – это прозвище тоже? – спросил Боб.

– Кто дал тебе зеленый свет переходить на личности? – поинтересовалась Брайти.

Сага о Чирп продолжалась до поздней ночи, и Боб задержался в Центре гораздо дольше обычного. От того, что он там находился, особого толку не наблюдалось, но вечер был отмечен таким ощущением бдения, оторваться от которого он не смог.

С наступлением темноты Большая комната внешне преобразилась: свет, исходящий от бра, приглушили, деревянная отделка приобрела медовый оттенок, Центр снова выглядел как поместье, каким он когда-то был.

Боб и Лайнус играли в карты, а Джилл наблюдала за игрой и комментировала ее в духе циничного теледиктора, который думает, что игроки его не услышат.

– Это был глупый ход. Жадничать нехорошо.

Они играли на гроши, но что-то в том, как эти гроши сгребались со стола и выкладывались на стол, пробудило в Лайнусе азартный порыв, и он высказал идею, что Бобу следует одеться и сходить в магазин за пачкой билетиков моментальной лотереи из тех, которые требуется поскрести.

– Ты хочешь сказать, что мы пойдем вместе? – спросил Боб.

– Ну, нет.

– А кто оплатит покупку?

– Я, – сказал Лайнус.

На самом деле Боб был не против пройтись; он снова надел пальто и вышел из Центра. Снаружи все было тихо; снег больше не падал, но землю он покрыл слоем в фут, а в небе всходила луна. Вдалеке проехала одинокая машина, и Боб шагал себе в охотку, компостируя ботинками нетронутый снег.

Войдя в “Севен-Илевен”, он узнал кассира, которого видел тут в прошлый раз, и парень тоже сразу узнал его, соскочил со своего табурета и ткнул двухфутовым прутом для вяления говядины, будто то была абордажная сабля, в заднюю часть магазина, где у стеклянных дверок стояла Чирп, вцепившись, чтобы не упасть, в ручку и не отрывая глаз от банок-бутылок с охлажденным питьем.