Великий поход

Здесь за каждым углом может быть припрятан небольшой сюрприз. А всю улицу боевиками не заполнишь. Чем дальше я буду от центра событий, тем меньше вероятность встретить врагов.

Я вырвал решетку, аккуратно выдавил наружу пластиковую раму с окном. Выбрался на засыпанный мокрым снегом тротуар. Время приближалось к полуночи, людей на улице не было. Я поднялся во весь рост, поправил рюкзак и уверенной походкой зашагал по улице – не забывая поглядывать по сторонам. Мой беззаботный вид вряд ли обманет настоящих охотников.

К тому же я был слишком мокрым после купания в бассейне. Промокнуть так под моросящим дождем невозможно. Разве что повалявшись в луже, заполненной ледяным крошевом…

Пока что я еще даже не остыл, и тело не чувствовало холода. Мороз шел по коже от другой мысли – что, если нападение на меня – это и нападение на Собор? Что, если сейчас боевики штурмуют штаб-квартиру, пытаются уничтожить всех магистров, отца Диомида?

Если и так, я не должен возвращаться. В случае непосредственного нападения на штаб-квартиру Собора, важность моей миссии возрастает в десятки раз.

Я должен выполнить ее, а что будет потом – не так важно. Хотя что у меня есть, кроме Собора? Собор для меня – и семья, и работа, и любимое дело, и возможность жить так, как мне нравится… По сути дела, я очень одинок.

Завернув за угол, я увидел прямо посреди улицы фигуру в тяжелой броне. Иссиня-черный шлем с моросью дождя на забрале. Толстые титановые пластины нагрудников. Мягкие сочленения брони на локтях и коленях.

В такой броне ходили охранники, служащие Собору. Но я не мог полагаться на надежду, что встретившийся мне боец – союзник. Встречи с ним нужно было избежать.

Поравнявшись с окном магазина, я боком прыгнул в него, разбивая тяжелое стекло витрины. Раздался пронзительный вой сигнализации. Стрелять солдат в броне не стал. Это говорило в пользу того, что он на нашей стороне. Значит, не все так плохо…

А я промчался через просторный торговый зал, выскочил в подсобное помещение, нашел дверь черного хода, закрытую только на задвижку.

Не иначе, где-то в помещении огромного магазина дежурил сторож.

Когда я отодвигал задвижку, за спиной у меня раздался сдавленный смешок.

Я резко обернулся. В подсобке, сжимая в руке хлыст электроразрядника, стоял молодой человек, которому на вид можно было дать лет двадцать – двадцать пять. Тонкие усики, вытянутое лицо, слаборазвитая мускулатура. Повстречай я его в другом месте в другое время, и внимания бы не обратил.