Благословение небожителей. Том 2

– Вы мне? – уточнил Се Лянь и на всякий случай даже указал на себя пальцем.

– Именно, – кивнул Посланник Убывающей Луны. – Он давно вас ждёт.

По толпе пронёсся шёпот:

– Чего? Глава города его позвал?

– Ушам своим не верю!

– Вот прямо сам?

– Дворец невероятного наслаждения? Это же уютное гнёздышко хозяина. Отродясь не слыхивал, чтоб туда посторонних приглашали!

Тут подоспел кто-то с соседней улицы и поведал собравшимся:

– Это ж тот самый даос, который сегодня обыграл главу города в игорном доме… Ой, вернее, которого глава города учил играть!

Демоны так выпучились на Се Ляня, что у них глаза стали размером с монету.

Принц от смущения даже лицо шляпой прикрыл.

– Прошу, – махнул рукой человек в чёрном.

Он зашагал вперёд, а Се Лянь кивнул и последовал за ним. Как бы ни мучило демонов любопытство, никто не осмелился увязаться за Посланником Убывающей Луны, и очень скоро эти двое оказались вдали от суеты.

Шли они молча. Се Лянь волновался, как бы не потерять своего провожатого, и изо всех сил старался не отставать.

Случайно принц скользнул взглядом по запястью Посланника и обомлел: неужели проклятая канга?

Он широко распахнул глаза от удивления, но не успел ничего сказать, так как Посланник Убывающей Луны резко замедлил шаг.

– Мы на месте, – объявил он.

Се Лянь поднял голову и увидел перед собой озеро. Над его поверхностью кружились тусклые призрачные огоньки, а у воды возвышался великолепный золотой дворец.

На Небесах тоже встречались поразительно роскошные строения, но если храмы бессмертных были строгими и торжественными, то от распутной пышности мира духов рябило в глазах.

В самом названии этого места – Дворец невероятного наслаждения – угадывалось нечто непристойное.

Изнутри доносилось удивительное пение: лёгкое, изящное и такое нежное, словно стайка девушек воркует и пересмеивается. Под эти чарующие звуки Се Лянь неспешно вошёл внутрь. Он приподнял занавес из жемчуга, и в лицо ему повеяло сладким ароматом.

Принц чуть наклонил голову, словно уворачиваясь от дурмана.

Пол в главном зале был застелен шкурой, снятой целиком с какого-то волшебного животного. Едва касаясь густого меха белоснежными босыми ступнями, прелестницы в невесомых туниках пели и танцевали.

Они кружились, соблазнительно изгибаясь, – как розы с ядовитыми шипами, что пышно расцветают в ночи, – порой задерживаясь на миг возле Се Ляня и одаривая его кокетливыми взглядами.