Благословение небожителей. Том 3

Люди так невзлюбили её, что порой даже бросали в ящик для подношений нижнее бельё и дамские предметы.

«Распусти кто подобную сплетню о мужчине, тот бы снискал славу ловеласа и гордился. Ситуация одинаковая, а последствия в зависимости от пола совершенно разные…» – задумался Се Лянь, но его размышления прервало начало нового круга.

Недолго Ши Уду смеялся: настала его очередь. Сидевшие по сторонам от него опухоли сложили руки в поздравительном жесте:

– А вот и воздаяние. Примите его достойно.

Ши Уду нахмурился и выпил вино.

Занавес вновь медленно пополз вверх, но не успел он полностью открыться, как из-за него томно прозвучало:

– Любезная супруга…

– Мой ненаглядный муж…

Голоса были исполнены нежной страсти, и пели герои с такими переливами и придыханиями – ещё немного, и перед зрителями бы предстала сцена явно неприличного содержания. Се Лянь увидел, что Ши Уду и Ши Цинсюань покрылись мурашками. Повелитель Ветра подскочил и закричал:

– Брат! Скорее, сделай что-нибудь!

– Опускайте! Срочно опускайте занавес! – вторил ему Повелитель Воды.

Очевидно, на этот раз выбор пал на народное сказание о «супругах»: Повелителе Воды и Повелительнице Ветра. Издревле людей занимают две темы: страстная любовь и жгучая ненависть. Есть для этого реальное основание – хорошо, нет – ну, ничего, можно хоть на ровном месте сочинить. Казалось бы, легенды о богах должны описывать правдивые истории, но ничего не поделаешь: иногда такое выдумают – остаётся только преклоняться перед людской фантазией, небожителям до такого вовек не додуматься.

Стоило Ши Уду отдать приказ, как занавес действительно с шорохом опустился. Собравшимся, с одной стороны, хотелось посмеяться, с другой – они не смели и изо всех сил сдерживались.

– Повелитель Ветра, выходит, можно приказать, и представление прервётся? – с улыбкой спросил Се Лянь.

Ши Цинсюань, ещё не полностью оправившийся от потрясения, пробормотал:

– Можно, запросто… только заплати сто тысяч заслуг.

Се Лянь не нашёлся с ответом, а тем временем начался третий круг.

Он получился совсем коротким: чаша успела дойти до юноши, что сидел подле принца, и тут гром стих.

Небожители отреагировали странно: вроде и с интересом, но не слишком бурно – словно очень хотели посмотреть пьесу, однако пытались открыто это не выказывать. Судя по виду юноши, он сам не горел желанием участвовать, но выпил вино и поставил чашу на стол. Вновь поднялся занавес.

На сцене стояли двое.