Благословение небожителей. Том 3

Он вспомнил, что среди торговцев был юноша по имени Тяньшэн, горячо благодаривший принца и обещавший постоянно возносить молитвы в его честь. Неужели он кому-то заплатил за эту постановку? Но Се Лянь скрыл от Тяньшэна своё имя, да и не верилось, что простой парень на такое способен.

Зрители предвкушали скандальную пьесу, но сцена, открывшаяся их глазам, превзошла самые смелые ожидания. Ведь если слухи правдивы, то второй актёр играет самого Хуа Чэна!

В народе ходило немало легенд об Искателе Цветов под Кровавым Дождём.

В основном это были истории о том, как демон в красном сжёг тридцать три храма, а на Небесах и пикнуть не посмели. Или о том, как он подвесил за шкирку богов войны и литературы и намял им бока. Небожители без слёз не могли смотреть на подобные сцены, но теперь сгорали от любопытства: что же покажут в новой пьесе? В любом случае главным героем выступал Се Лянь, которого сторонились и не причисляли к кругу своих – насмехаться над принцем можно было без всякой опаски.

Само представление оказалось на высоте: изящные декорации, блестящая постановка и отличный грим. Зрители про себя восхищались, а вслух отпускали едкие комментарии:

– Не может этого быть! Хуа Чэн бы так не сказал!

– Ерунда, сплошные выдумки!

– В кого они превратили Искателя Цветов под Кровавым Дождём? Очнитесь! Это же не история любви, кому вообще могло прийти такое в голову?!

Пьесу написали лично про него, поэтому Се Лянь смотрел очень внимательно.

Принцу в целом понравилось – красивые костюмы, интересный сценарий… Одно его смущало: уж слишком близкими изображались отношения персонажей.

Актёр, исполнявший его роль, был мастером своего дела, но каждый раз, когда он звал «Хуа Чэна» Саньланом, Се Лянь начинал нервно ёрзать на своём месте. Может, звучало это не так распутно, как когда «жёнушка – Повелительница Ветра» ворковала с «муженьком – Повелителем Воды», зато в этой сценке герои то держались за руки, то гладили друг друга по плечу, то обнимались – и было в этих жестах что-то неправильное.

Если по правде, принц действительно называл так Хуа Чэна, и все эти прикосновения автор пьесы не на ровном месте выдумал. Но тогда казалось, что ничего преступного в этом нет, да и сейчас, по сути, не было… Се Лянь украдкой оглядел других небожителей: те, хоть и ворчали, что история – сплошная небылица, смотрели с большим удовольствием, не отрываясь.