Обойдемся без магии!

А перетаскивать трупы, чтобы сбросить их в бурный поток Баксана, – лишний труд. Поэтому я еще раз осмотрел место предстоящей битвы, отметил положение каждого предмета, решил, что буду считать трупы «мягкими камнями», и приготовился встретить новых врагов.

В это время один из «мягких камней» пошевелился и издал слабый звук. Это был тот самый воин, которого я выбил из седла ногой. Мне показалось, что я зашиб его кованым носком сапога, но он все-таки очухался. Что ж, можно было провести время с пользой.

Воин был сравнительно молод, не старше меня.

Шапка из волчьего меха, кривая сабля, небольшой лук, деревянные пластины на груди.

– Говори, какой приказ получил ваш отряд, – приказал я, слегка пнув его ногой.

Он презрительно, одними углами губ усмехнулся и ничего не сказал.

– Напрасно ты считаешь меня покойником, – заметил я в ответ на его презрительную усмешку. – Ты станешь им раньше, если будешь молчать. А если протянешь время, то можешь дождаться победоносной армии своего повелителя.

– Чтобы меня распяли как попавшего в плен? – тихо прохрипел он. – Лучше убей меня сразу.

– Могу и не сразу, – пригрозил я.

– С палачами Лузгаша тебе не сравниться.

– Как знать, как знать…

Что и говорить, состязаться с палачами я не собирался – невелика честь, – но напугать врага никогда не помешает.

– Послушай, я отпущу тебя, и ты уйдешь вниз по ущелью, где сдашься воинам. Тебя не убьют. Но ты должен рассказать мне все, что знаешь.

– Если я предамся врагам, меня будут пытать особенно изощренно.

Лучше умереть на колу или на столбе.

Похоже, мой пленник не верил, что его повелитель может потерпеть поражение.

Что ж, к пленному противнику следует относиться по возможности мягко. Стараясь сделать это максимально безболезненно, я всадил короткий меч в его сердце. Двадцать четвертый «мягкий камень» обрел покой, так что от него можно было не ждать неожиданностей в предстоящей битве.

Топот копыт стих вдалеке. Еще дальше шумело большое войско.

Но оно, насколько я понял, не двигалось пока в мою сторону. Я отошел от облюбованного места, прилег на траву и задремал. Сквозь сон я внимательно вслушивался в ночные звуки.

Утром в атаку пошла тяжелая кавалерия. Меня они, видимо, приняли за чучело или за приманку.

«В каждом войске свои обычаи. Может быть, у здешних так принято – выставлять одинокого меченосца у места, где они устроили засаду», – подумали, наверное, нападающие.