Боль прошлого. Понимание и исцеление психологической травмы

Даже в самые трудные моменты, когда я был голоден, замерзал, был болен и подвергался преследованиям, я все равно слышал, как он говорит мне: „Ты должен бороться, ты должен добиться своего…“»

Конечно, у Лалу случались моменты грусти, он вспоминал о том, через что он и его семья прошли во время холокоста. Он никогда не забывал об этом и не преуменьшал страданий других людей. Но в какой-то момент Лалу принял решение оставить прошлое в прошлом и двигаться вперед, зная, что он «должен бороться», должен «добиться своего», если не ради себя, то ради своей семьи и своего сообщества.

В какой-то момент он спросил себя: «Добился ли я своего?» В своем дневнике Лалу написал следующее: «Ответ не стоит того, чтобы над ним долго размышлять и философствовать». Он дописал: «Сейчас я смотрю на свою семью: жену, дочерей, их мужей, на внуков, – и ответ очевиден: борьба того стоила… Да, я действительно добился своего».

Он мог говорить о своих чувствах и о прошлом – часто с философской или культурной точки зрения, – не позволяя при этом случившемуся вторгаться в настоящее.

Лалу решил полностью принять настоящее, с любопытством и благодарностью: он и правда был благодарен за все, что у него было, за то, что он жив, за то, что ему дали второй шанс.

Для меня Лалу стал источником вдохновения, всегда поощряя нас держать открытыми глаза и сердца в ожидании новых приключений, идей и полноты жизни. Лалу был не только свободен от страданий своего прошлого, он сделал шаг за его пределы.

В нашей общине было много таких же, как Лалу, которые верили, что их опыт придает их жизни больше смысла и цели и помогает им стать мудрее и добрее к другим членам общества. Были те, кто просто радовался жизни и был полон решимости добиться успеха, несмотря на то, через что им пришлось пройти. Было много и таких, как Нана, которые остались привязаны к своей боли и прошлому опыту. Все это завораживало меня.

Я хотела узнать, что удерживало одних в плену их травм, почему других едва затронуло, а третьи не только исцелились, но и преобразились.

Мое любопытство к человеческому опыту в конечном счете привело меня к получению докторской степени по клинической психологии с акцентом на травму и в особенности посттравматический рост. Хотя мне посчастливилось учиться у блестящих умов, чьи исследования в области посттравматического роста (ПТР) послужили основой для моих собственных изысканий.