Больше чем любовница

 – Джин указала на отпечатанные страницы рядом с плоским экраном компьютера. – Она должна была сама все объяснить, но два дня назад у нее начали отходить воды…

Джейн покосилась на стул:

– Здесь начали отходить воды?!

Джин расхохоталась:

– Нет, не здесь. Когда она шла по парковке.

– Да, дети непредсказуемы, – протянула Джейн, не имея об этом ни малейшего представления.

У обоих ее братьев детей пока не было, а сестра Мэри, впрочем как и сама Джейн, была слишком увлечена карьерой, чтобы думать о замужестве и тем более о детях.

– Пару часов, пока ты будешь осваиваться, звонки мистеру Эверетту будут переадресовываться на мой номер.

– Спасибо, – поблагодарила Джейн.

– Да, ерунда… Если будут вопросы – звони. Мой телефон найдешь в справочнике.

Когда Джин ушла, женщина заглянула в кабинет шефа. Кабинет был угловой. Высокие окна от пола до потолка занимали две стены, выходя на северную и западную часть Эль-Пасо.

Шикарный офис.

Повесив в шкаф пальто и сумочку, Джейн положила телефон в верхний ящик стола, включила компьютер и одновременно начала просматривать заметки, оставленные Тиффани. Это были самые азы – в какой форме следует отвечать на телефонные звонки, какой кофе любит мистер Эверетт, кого нужно соединять с ним сразу, а кому хватит сообщения на автоответчике. Как заметила Джейн, одним из таких абонентов была его мать. Ничего такого, с чем она не могла бы справиться.

Тиффани подготовила и список номеров, включавших в себя службу уборки, стирки белья и бронирования столиков в десяти самых лучших ресторанах Эль-Пасо. Очевидно, Тиффани приходилось заниматься и личными делами шефа, что было Джейн только на руку.

Она решила просмотреть файлы на компьютере, хотя вряд ли там было что-то интересное, однако обнаружила, что, должно быть, нервничая, облизала губы. О черт! Перед появлением шефа неплохо бы обновить макияж.

Джейн достала из шкафа сумочку и направилась в туалет. И точно – помады на губах почти не осталось. Пришлось нанести свежий слой и слегка припудрить лицо минеральной пудрой, которая придавала коже матовую прозрачность. Хотя ей двадцать восемь лет (а завтра, увы, уже двадцать девять), никто не скажет, что она покрыта морщинами. Зато эта пудра прекрасно маскирует веснушки, отравляющие Джейн жизнь с самой школы.