Больше, чем гувернантка

Елена очень нервничала из-за возможной причины этого вызова, особенно учитывая возникшее между ними вчера напряжение и незаконченный разговор. Она представления не имела, что скажет в случае, если он в самом деле захочет внимательнее изучить ее поддельное рекомендательное письмо и заподозрит неладное.

С другой стороны, как бы он смог это сделать? Она ведь очень тщательно отнеслась к выбору имен. Ее знакомство с семейством Бэмбери помогло составить как можно более правдоподобный документ, учитывая, что она не миссис Лейтон.

И все же Елена нервничала, покусывая нижнюю губу. Если Готорн решит уволить ее…

– Я же сказал «войдите», черт подери!

В его голосе слышалось неприкрытое раздражение.

Покраснев, Елена распахнула дверь и робко переступила порог кабинета. Обшитые панелями красного дерева стены были почти скрыты за книжными полками, над которыми висели несколько картин. Также в комнате имелся большой письменный стол.

Высокий, широкоплечий, одетый в безукоризненный темно-серый сюртук и светло-серый жилет, гармонирующий с цветом глаз и черными волосами, живописно обрамляющими его аристократичное лицо, лорд Адам Готорн, сидя за столом, представлялся Елене очень внушительной фигурой.

Однако при этом, в отличие от многих других мужчин, включая и ее жестокого кузена Невилла, Адам вовсе не казался пугающим. Несмотря на окутывающую его ауру отчужденности, или именно благодаря ей, он скорее внушал к себе доверие, чем страх.

Откинувшись на спинку стула, он неодобрительно поджал губы.

– Вы не сразу поняли мое приглашение войти?

– Нет. Я… – Сдерживавшая до этого момента дыхание, Елена наконец выдохнула и решительно расправила плечи. – Разумеется, нет, – повторила она более уверенно. – Я несколько замешкалась, потому что… хотела убедиться, в порядке ли мои платье и прическа.

Ей приходилось прикладывать немало усилий, чтобы противостоять критическому настрою Готорна, разглядывающему ее с головы до ног.

Он не упускал ни единой детали – ни аккуратного пучка волос, ни бледного лица, ни черного платья, ни выглядывающих из-под подола мысков черных ботинок. Наконец Готорн снова посмотрел на ее смущенное покрасневшее лицо.

– Могу я поинтересоваться, почему вы до сих пор носите траур, хотя ваш супруг умер почти два года назад? – холодно спросил он.

Прямота вопроса поставила Елену в тупик.