Братья

Сирануш спросила мальчишек, хотят ли они есть.

– Ты лучше спроси их, – отозвался Ергат, – что они думают о моих зубах? У меня никогда не было кариеса, да и о зубной боли я ничего не знаю. Идеальные зубы! Притом что мне уже почти девяносто…

Маленький брат вытер свои очки о рубашку и спросил Сирануш:

– А на что ему такие зубы, если турки остались?

Та пожала плечами:

– Думаю, он сам вам объяснит. Он же не рассказывает, а разъясняет.

– Истории, связанные с армянским народом, всегда требуют разъяснений, – заметил Ергат, не вынимая кости изо рта.

– Что, даже для армян?

– А, они не армяне. Они советские люди.

– Нет, в первую очередь мы – армяне, – произнес коротышка в очках.

– Может, и да. – Старик вытащил изо рта куриную кость и стал размахивать ею наподобие дирижерской палочки. – А может, и нет. Но, как бы то ни было, вот вам хороший совет – никогда не выбрасывайте кости. Грызите их, ешьте. Неважно – курица, говядина, свинина… Когда моя мать готовила, я просил ее оставить мне кости.

В детстве я перемолол больше костей, чем любое кладбище. Тому же я научил и свою дочь. Когда меня посадили, а турки погнали моих через пустыню, дочке приходилось грызть кости павших животных. А иногда она съедала пару-тройку зерен, вытащенных из конского навоза, и такое случалось. Но я надеюсь, что мне удалось натренировать ее в этом деле… укрепить ее зубы. Другие дети, скорее всего, мучились от голода, но моя дочь питалась на славу… словно королевна на званом пиру. Да, она была подобна собаке, стервятнику, мыши – но перемалывала все кости в труху.

– Если вы позволите спросить, – наклонился к старику высокий юноша, – что же случилось с вашей дочерью?

Ергат не мог ответить на этот вопрос. Его дочь могла принять ислам и поверить, что она – турчанка. Если выжила, конечно. Но кто знает об этом? Ергат мог только догадываться…

– А как ее звали?

Старик зашмыгал носом, словно вторя дождю. Потом покачал головой, обсосал до конца кость и вздохнул:

– Я не помню…

– А как же вы выжили? – спросил брат поменьше.

 – Я слышал, турки уничтожили всех армян-мужчин.

Сирануш неловко шлепнула его ладонью по лицу. Сказала, что Ергату надо бы немного вздремнуть.

– Оставим конец истории на завтра, – пояснила она.

Знала ли она, что ее муж проживет так долго? Возможно… Но он сильно устал, и она понимала это лучше, чем он сам. Сирануш сама закончила его рассказ.

Они встретились в тысяча девятьсот семнадцатом в лагере для беженцев.