Брачное пари

 – С синим платьем они будут выглядеть великолепно.

Со шляпками в коробках они вернулись к экипажу. Устроившись в ландо, Констанция повернулась к Франческе:

– Миледи… то есть Франческа. Я не понимаю. Почему вы все это делаете?

Ответный взгляд леди Хостон был совершенно невинным.

– Делаю что, дорогая?

– Ну… все это. – Констанция сделала широкий жест. – Везете меня на прогулку, предлагаете мне платье, приглашаете на бал к леди Симмингтон.

– Потому что вы мне нравитесь, – ответила Франческа. – Разве может быть у меня какая-то иная причина?

– Даже представить себе не могу, – откровенно сказала Констанция.

 – Но мне так же трудно представить себе, что вы случайно встретили меня или мою тетю с кузинами у леди Уэлкомб и были так очарованы нашим семейством, что попросили леди Уэлкомб представить нас вам.

Франческа задумчиво посмотрела на спутницу и вздохнула:

– Хорошо. Вы правы. У меня была причина. Вы мне и правда нравитесь – такая милая молодая женщина, а в ваших глазах то и дело мелькает веселая искорка.

Это значит, у вас есть чувство юмора. Я хотела бы стать вашей подругой. Но не это двигало мною. Правда состоит в том, что… я заключила кое с кем пари.

– Пари? – Констанция уставилась на Франческу. – И предметом этого пари стала я? Но зачем?

– Я была слишком несдержанна на язык, – огорченно признала леди Хостон. – Рошфор знает, как вывести меня из себя. В общем, я поспорила, что до конца сезона найду вам мужа.

У Констанции на мгновение пропал дар речи.

– Простите, – искренне сказала Франческа, склоняясь к девушке и беря ее за руку. – Я знаю, что не должна была так поступать, и я тотчас пожалела о том, что сделала. Вы имеете полное право сердиться на меня, но я уверена, что вы не станете этого делать. Я не хотела и не хочу причинить вам вред.

– Не хотели причинить мне вред! – В душе Констанции бушевали эмоции, обида почти сразу сменилась гневом. – Конечно, не хотели. Кто я такая, чтобы обижаться на то, что самые знатные люди из светского общества решили сделать из меня игрушку?

– Чушь! – Леди Хостон посмотрела на нее с тревогой и упреком.

 – Как вы могли подумать такое?

– А что еще мне думать, если вы сделали меня предметом публичного спора?

– О нет! Об этом пари не знает никто, кроме меня и Рошфора. Уверяю вас, там больше никого не было. Ну разве что Люсьен, – честно призналась Франческа, – но это мой близкий друг, и он никому не скажет. Он знает секреты половины светского общества.