Сочувствую ее темным духам… 1–12

Келлендра не успела его доработать, так как сама страдала от рака.

– Я знаю, – тихо сказал Шелтер и почему-то виновато отвел от ученого взгляд. – Собрание ее научных трудов, оставленное Паксбрайту, является важнейшим базисом для разработки новейших технологий.

– Несомненно. Младший сын Келлендры и наследник ее трудов, Рей, столкнулся с личными проблемами, он не смог довести до конца работу над препаратом. Я предложил Рею помощь, я искренне хотел, чтобы старания Келлендры не ушли впустую. Рей согласился. Более года я изучал свойства Канцерфецита.

После некоторых изменений я решил его попробовать, так как у меня недавно обнаружили раковую опухоль.

– Сочувствую.

– Я попробовал совсем немного Канцерфецита, но этого хватило, чтобы спустя некоторое время после приема я увидел его… Своего отца.

– И вы его засняли? – спросил Шелтер.

– Нет. Не в тот раз. Тогда я решил, что это галлюцинация, вызванная препаратом. Потом я вернулся к доработке Канцерфецита. Я решил его еще раз испытать на свой страх и риск.

И я вновь увидел своего отца. В этот раз с ним была еще моя мать, которая лет десять назад умерла. Они разговаривали со мной, правда, совсем недолго. Вскоре они пропали.

– Растворились или просто ушли, как обычные люди?

– Прозрачные дыры, вроде тех, которые изображены здесь, – Майлз указал на фотографию отца, – стали расширяться, излучая при этом яркий свет. Вскоре свет стал ослепительно ярким, я зажмурился, и мои родители исчезли – растворились, если этот термин здесь уместен.

– И о чем вы говорили с родителями?

– Простите, этого я не могу сказать, – ответил Майлз.

– Как вам угодно, – сказал Шелтер. – Но мне хотелось бы кое-что прояснить. Вы полагаете, что препарат Келлендры Криц вызывает галлюцинации?

– Нет, – задумчиво произнес Майлз. – Я уверен, что это не галлюцинации – ведь галлюцинации на пленке не отбражаются. – Он указал на снимок в руках Шелтера

– Вашей матери на снимке нет, – сказал Шелтер, взглянув на фото. – Значит, вы вновь опопробовали препарат, в третий раз?

– Совершенно верно.

В третий раз я принял Канцерфецит. У меня был с собой фотоаппарат, так что я сделал снимок. До того момента я был убежден, что это лишь видение. Каково же было мое удивление, когда дух моего отца отобразился на пленке. У меня нет ни малейшего представления о том, как так получилось. В научном центре тоже объяснений не нашли. Там снимок сочли за фотомонтаж.

– Потому-то вы и решили поговорить со мной? – спросил Шелтер.