Буря времен года

Все, что мне нужно, это один идеальный спуск, несколько мимолетных мгновений, когда ничто не будет меня сдерживать.

– Оторвись по полной, Джек. Второго шанса не представится. – Безрассудно сверкнув глазами, мой приятель отталкивается. – Встретимся внизу.

Из-под его лыж доносится мягкий свист, и он исчезает из виду. Я стреляю глазами в сторону леса, но тут же заставляю себя смотреть прямо перед собой, игнорируя заползшего мне в голову червячка сомнений.

«Это единственная ночь, когда ты не привязан к этому месту.

Единственная ночь, когда тебе не нужно ни перед кем отчитываться. Не теряй самообладания».

Я пониже натягиваю шапку на уши и еду за своим другом. Ветер обжигает лицо, похищает дыхание. Я со свистом несусь в ночи, не успевая рассмотреть, что впереди. Первые несколько поворотов делаю осторожно – слишком осторожно – и огибаю пару кочек.

«У нас есть только одна попытка… никаких вторых шансов».

Я расслабляю колени и мягко вхожу в повороты, ловя ветер.

Наконец я отталкиваюсь от земли и в следующую секунду взмываю в воздух. Сердце поет в груди. Лыжи приземляются, начинают скользить по насту. Я пытаюсь затормозить, но по инерции продолжаю нестись в темноту, точно меня тянут на буксире.

Склон исчезает, а мое радостное возбуждение сменяется паникой. Деревья, кажется, мчатся прямо на меня.

Раздается треск, у меня внутри все сотрясается, ветви хлещут по коже. Удар так силен, что выдергивает из лыж и швыряет спиной в снег.

Я лежу с закрытыми глазами, в ушах стоит оглушительный звон. Я моргаю, постепенно приходя в сознание, и вижу над головой сияющие звезды. Мое теплое дыхание клубится на холоде, как дым от обломков на месте аварии.

Боли нет. Поначалу, во всяком случае. Я испускаю низкий стон, и меня посещает тревожное чувство, что я что-нибудь себе сломал. Шапка куда-то делась, затылку холодно и сыро. Последние крики друзей затихают внизу.

«Мне нужно подняться.

Нужно догнать их».

Я пытаюсь пошевелить ногами… но они не реагируют. Я не чувствую ни боли, ни холода – вообще ничего. Тело ниже пояса будто онемело. Мной овладевает страх.

«Дерьмо, Джек. Какого черты ты натворил?»

Я открываю было рот, чтобы позвать на помощь, но не могу выдавить из себя ни звука. Мне не хватает воздуха. Острая боль пронзает ребра, ширится, растет до тех пор, пока становится невозможно дышать и даже мыслить.